Как ни велика была усталость, тяжёлым бременем навалившаяся на плечи, но Хельмуту никак не хотелось показывать свою слабость наглому вампиру. Поэтому он с трудом встал и, подойдя к Сири, уставился на ту плиту, на которую тот указал. Сосредоточившись, он послал заклятие поиска, направив его вниз. Потом вплел в него второе, и третье - все известные ему заклинания, включая чисто темное, сплелись воедино, пытаясь проникнуть в толщу камня. В висках Чернокнижника застучала кровь, казалось, что голова вот-вот расколется от боли, перед глазами все поплыло. Почти на пределе сил оборвав заклинание некромант покачнулся и произнёс: - Ну и что? Я сумел проникнуть очень глубоко. Это материковая скала, поднятая глубинным взрывом в незапамятные времена. Никаких пустот, ничего. Думаю, она доходит до самого огненного сердца мира, но так глубоко я заглянуть не могу. И я не поверю, что ты смог углядеть что-то, недоступное мне... Вместо ответа Сири властным жестом отстранил едва удержавшегося от усталости и истощения на ногах Чернокнижника и, выпрямившись, замер, прикрыв глаза. С быстротой кошки вскочившая Вольрина подхватила некроманта и осторожно усадила обратно на пол. Оттуда они вместе стали наблюдать за манипуляциями вампира. Сири, подняв свой меч острием вниз и держа рукоять перед лицом, продолжал стоять с закрытыми глазами - лишь беззвучно шевелились его губы. Даже прислушиваться не надо было, чтобы понять - творимое представляло собой чистую вампирскую магию, если можно так назвать то, что присуще им изначально, придающее силу и помогающее вонзать клыки в жертву. Вольрина и Хельмут недоуменно переглянулись. Две пары глаз одновременно увидели застывший в них невысказанный вопрос: как Сирии - хоть и высший вампир, но всё же далеко уступающий в силе Главе клана Куарра, оказался способен работать с квинтэссенцией вампирской силы? Тем более, что потоки магической энергии были далеко не чистыми - он приплетал к ней что-то постороннее, неизвестное даже Вольрине, но, несомненно, близкое к вампиризму. К тому же любому известно, что эта магия годится только против живого. Сами лишенные силы, вампиры обращают силу жизни саму против себя. Что собирался Сири использовать тут, среди мертвого камня? Тем временем Сири, наконец открыв глаза, с диким то ли криком, то ли воем, вонзил клинок в камни пола. Как ни странно, его магия за что-то зацепилась, незримое ни Хельмуту, ни Вольрине. Иначе как объяснить, что меч с глухим скрежетом вошел в ощутимо содрогнувшийся пол, по которому тут же зазмеилась трещина, рассекая склеп пополам. Края трещины стремительно расширялись, откалывающиеся от плит пола камни проваливались куда-то вниз. Вольрина рывком подняв Хельмута на ноги, почти волоком вытащила его из склепа и потащила вниз по склону. Кажется, теперь и она что-то почувствовала. Чувства самого некроманта, несмотря на творившееся вокруг, по прежнему молчали. Следом за ними по камням запрыгал выскочивший из склепа Сири. Оказавшись внизу они разом оглянулись, вовремя, чтобы увидеть, как огромные каменные плиты, из которых был сложен склеп, вдруг зашатались. Подобно чудовищному карточному домику они сложились и, медленно и величественно, стали проваливаться куда-то вниз... - Идиот! Дебил! - заорал на вампира забывший про усталость некромант. - Молаг Балу тебя в зубы! Чтоб тобой даэдрот вместо крокодилихи попользовался! Ты что за силы разбудил? Сири подавленно молчал, опустив взгляд. Было очевидно, что он сам не ожидал такого эффекта. Когда наконец дрожь земли стихла, и облако пыли осело, трое, стоящих у подножия холма, переглянулись. - Может, посмотрим, что там получилось? - тихо спросила Вольрина. - Ничего живого там точно нет, и не-живого тоже. Уж это-то и я могу почувствовать. - вампирка бросила выразительный, полный ехидства взгляд на Сири. - Что-то странное чувствую, непонятно что, но вроде не опасное. Пассивное, как ты, Хельмут, говоришь. Чернокнижник минуту постоял, прислушиваясь к токам пронизывающей вселенную, текущей из Вечной Ночи силы, потом кивнул головой. - Ладно, давайте подойдем, глянем, чего там Сири откопал... Вернувшись на вершину троица увидела перед собой огромный зияющий колодец, уходящий в неизвестную глубину. По стенкам колодца вилась тоненькая, без перил, каменная спиральная лестница.
|