Вход  ::   Регистрация  ::   Забыли пароль?  ::   Правила
 
Тема закрытаСоздать новую темуСоздать новое голосование

> «Воспоминания о будущем»: The Elder Scrolls, Присланные работы

 
Runhent
  post 29.10.18 - 22:04   (Ответ #1)
Пользователь offline

-----


Странник
Группа: Агент
Сообщений: 13
Репутация: 1
Нарушений: (0%)
В этой теме будут анонимно опубликованы работы участников конкурса «Воспоминания о будущем», посвящённые вселенной The Elder Scrolls.


Возможные темы
  • Как изменится моя жизнь после выхода TES VI? Юмористическая или драматическая зарисовка.
  • Каким будет мой первый квест в TES VI? Фантазии на тему игры: где окажется ваш герой-заключенный, из какой передряги ему предстоит выбраться? Если кто-то в итоге угадает, подарим специальный «Орден Ванги» smile.gif
  • Взгляд со стороны антагониста из Morrowind, Oblivion или Skyrim. Серьёзный или несерьёзный взгляд на события основного сюжета со стороны «вселенского зла».

Порядок приёма работ

Приём работ начинается 19 октября и завершится 19 ноября 2018 года. Свои работы необходимо отправить в личные сообщения Runhent. Все присланные нам конкурсные работы будут опубликованы анонимно на форуме в двух темах по TES и Fallout.

Присланные работы не будут проверяться, корректироваться или оцениваться — всё будет опубликовано в том виде, в котором было прислано. Однако у вас есть возможность один раз внести исправления в работы или полностью заменить текст.

Требования к работам
  • Каждая работа должна быть написана специально для конкурса и не должна публиковаться где бы то ещё ни было до завершения конкурса.
  • Принимаются только рассказы (проза).
  • Вы должны быть автором рассказа (будет проведена проверка на плагиат).
  • Работа должна строго соответствовать одной из заявленных тем.
  • Текст должен быть грамотным и без опечаток.
  • В логике повествования не должно быть провалов.
  • Текст не должен быть банальным в духе: «Я пошёл, я увидел, я убил, а мне навстречу, а я его тоже».
  • Объём текста — 6000-9000 знаков с пробелами (Times New Roman, 12pt).


С полным регламентом конкурса и списком призов можно ознакомиться здесь.

Сообщение отредактировал Runhent - 29.10.18 - 22:05

Let me guess — someone stole your sweetroll...
ПрофайлОтправить личное сообщениеВернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
 
Runhent
  post 31.10.18 - 21:10   (Ответ #2)
Пользователь offline

-----


Странник
Группа: Агент
Сообщений: 13
Репутация: 1
Нарушений: (0%)
Мыслители

Шёл 2-й час ночи, а Иван всё никак не ложился спать. Руки и ноги затекли, но это не шло ни в какое сравнение с той головной болью, которую ему доставил игрок. “Ничего, ещё месяцок “продумывания” игрового мира, и я выкину этот грёбаный биотуалет и куплю себе настоящий дистикомб” - эта мысль согревала Ивана, чего не скажешь о коммунальных службах, которые опять просрали отопительный сезон. Конечно, у сидения на биотуалете были свои преимущества - например, его запахи без особых усилий вплетались в палитру ароматов игрового мира, что позволяло ещё глубже погрузить игрока в средневековый фэнтезийный сеттинг. А к дистикомбу придётся ещё и модуль генерации атмосферных запахов прикупить. “Зато согреюсь” - вспоминал Иван знаменитую мантру воробья, попавшего в вязкую западню. Знаменитое устройство рекуперации человеческих выделений один известный писатель-фантаст придумал прежде всего для покорения безводных пустынь далёких миров и не мог догадываться, что своё применение оно найдёт уже совсем скоро на матушке Земле. И далеко не в пустыне, а в обыкновенной квартире на окраине Московской области.

Мысли о вожделенной покупке прервал знакомый сигнал: человек на другом конце канала наигрался, а значит Иван может пойти спать - как только в достаточной мере разомнёт затёкшие конечности. “Ну я хотя бы с Древними Свитками работаю” - в очередной раз утешил себя Иван. И действительно, во всяких там королевских битвах для продумывания  игрового мира сооружали целые человеческие многоножки. В основном, в этой отрасли работали северные корейцы - возможно, этому способствовала их врождённая склонность к кооперации. Можно сказать, что Иван работал в престижном секторе отрасли игровых нейроуслуг. Ведь час в приватном мире, который так старательно рисовал мозг Ивана, обходился VIP-игроку в 10000 тысяч рублей. Конечно, львиную долю забирала компания Nvidia, идеи которой и проложили новое русло для игровой индустрии.

Разве могли мы в том далёком 2018 году подумать, что игры станут такими реалистичными? Когда Тодд Говард показал короткий тизер с горами и морем, не было никаких намёков на то, что показанная картинка была создана воображением специально обученной макаки. Макаки хватило только на тизер, а через несколько лет мы узнали, что ради красоты и полного погружения в огромный открытый мир, кому-то придётся отваливать бешеные бабки, а кому-то придётся быть этим миром. Миром, в котором игроку позволено вообще всё в рамках ограничений, которые накладывал базовый сценарий. Благо, разработчики Bethesda пощадили психику “мыслителей” и запретили всякие непотребства вроде убийства детей и котиков. Но вот на пути необузданного влечения игроков к аргонианским девам теперь не было никаких преград. Аргонианки у Ивана выходили сочные - по крайней мере, так считали клиенты, щедро донатившие после жаркой игровой сессии. Как раз хватало на бутылку виски, благодаря чему он мог забыть все липкие подробности.

До 6-й части свитков все думали, что удел одиночных игр серии - всего лишь один доступный для исследования регион. Но благодаря изменившейся парадигме в игровой индустрии, границы виртуальных миров были заключены в рамки воображения человека. Затраты игровой студии свелись к написанию внутриигровой литературы и подготовке концепт-артов, которые будут загружены в мозги мыслителей. Последние, в свою очередь, обладали высокой степенью свободы в реализации задумок авторов.

Взять, к примеру, вступительный квест. Как водится в играх этой серии, персонаж просыпается в тюрьме, затем ему предстоит выйти на свободу, получив при этом важное задание. В 6-й части авторы сюжета оставили выбор тюрьмы на усмотрение мыслителя. По задумке Ивана, игрок проснулся в тюрьме Сентинеля. Далее нужно было придумать союзника, который будет вызволять протагониста. Чёрный властелин. Иван разбирается в этих ваших интернетах. И вот пробоина в стене, которую заботливо устроил двемерский линкор. Чёрный властелин хватает потерявшего чувства игрока и тащит на свободу. В ходе небольшого диалога новообретенный союзник объясняет протагонисту, что легенды не врали, и печально известные двемеры вернулись, чтобы сделать Тамриэль снова великим, а также низвергнуть обманщиков-богов и искоренить невежественную двуногую фауну.

На первом задании игрока нужно познакомить с правилами игрового мира. Новички обычно начинали пробовать всё на зуб, лизать все поверхности и щупать персонажей, после чего становилось понятно, насколько далеко от предыдущих частей серии ушла эта игра. Сегодняшний игрок не стал тратить время, и приготовил из дохлого злокрыса похлёбку с бонусом на здоровье. “Наверно, девушка играет, или подписчик Славного Друже” - подумал Иван. Изгнав из сознания порочную идею создания в качестве первого врага большого радужного пони, наш мыслитель стал придумывать что-то более серьёзное. Пусть будет механизм. Например, самоходная двемерская пароварка. Побольше ближнего урона горячим паром, мощная атака с разбегу и слабое место в виде большого камня душ. Выскочив из очередного закоулка охваченного огнём и паром Сентинеля, грозная машина направилась прямо к протагонисту. Иван сконцентрировался, чтобы перейти к виду от первого лица и пошёл в атаку. Игрок в последний момент ушёл с пути несущейся на него громадины и на секунду потерял равновесие. Автоматон издал волну пара и отбросил героя к ближайшей стене. Сопровождавший его редгард притворился мёртвым редгардом, который имеет иммунитет к некромантии. Иван придумал это на ходу, чтобы не было причин сразу убивать такого хорошего персонажа. Но к игроку он тёплых чувств не питал, поэтому отправил машину в очередную атаку. На этот раз герой не стал медлить и сразу убрался как можно дальше. Для первого боя этого достаточно, поэтому Иван как бы ненавязчиво разворачивает машину большим камнем душ по направлению к игроку. Намёк получился довольно толстый: удачно пущенная стрела выбивает камень из разъёма. Издав предсмертный скрежет, механизм упал на землю, обнажив свои металлические внутренности. Теперь игроку нужно уговорить своего смуглого товарища понести хотя бы часть ценного лута. Ведь как раз на печально известной стене обнаруживается объявление о круглосуточном пункте приёма двемерского металлолома. А там заодно можно будет узнать подробности о вторжении неприятеля и прикупить что-нибудь полезное в бою. Как и предполагал Иван, наш герой зацепился за выгодное предложение и потащился по указанному адресу.

Благодаря технологическому прорыву, игровые условности сильно упразднили, поэтому путь в городскую кузницу занял всего полчаса. Мог бы занять и больше, но игрок воспользовался всплывающей подсказкой и приобрёл за реальные деньги для себя и своего спутника - Иван улыбнулся собственной догадке - двух радужных единорогов, а также большую тележку, приводимую в движение двумя гуарами. Поёрзав на сиденье, Иван усилил запахопередачу в игровом мире, чтобы игрок не решил, что ему впарили некачественный товар. Стоп. Зачем игроку амулет Мары?

Следующие 4 часа Иван предпочёл бы забыть. Но, к его удовольствию, на большее количество часов тихой семейной жизни игрока не хватило. Спать надо всем. “Если не смогу сейчас встать со стульчака и пойти в кровать, то хотя бы загляну на корейский сервер PUBG2 отвести душу.” - со злостью подвёл итоги рабочего дня Иван.

Сообщение отредактировал Runhent - 31.10.18 - 21:10

Let me guess — someone stole your sweetroll...
ПрофайлОтправить личное сообщениеВернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
 
Runhent
  post 31.10.18 - 22:36   (Ответ #3)
Пользователь offline

-----


Странник
Группа: Агент
Сообщений: 13
Репутация: 1
Нарушений: (0%)
Спасение

Тусклый свет тонкой полосой пробивался сквозь узкое отверстие под высоким сводом камеры. Вязкая тьма подземелья словно поглощала этот свет. В воздухе стоял затхлый запах сырости, крысиных экскрементов и гниющей соломы. В коридорах эхом разносился звук падающих с потолка капель. То и дело с разных сторон слышался скрежет когтей огромных крыс и их противное попискивание. Во мраке были едва различимы два силуэта. Один сидел на кучке истлевшей соломы, второй силился подняться, но был настолько слаб, что бросил эти попытки и обмяк на своей отсыревшей подстилке. В камере продолжался тихий диалог.

- Крепко же тебе досталось от стражи, - почесал затылок худощавый имперец, - я уж думал, ты помер, третий день лежишь без сознания. Так как тебя зовут?

- Я не помню своего имени, – рассеянно прохрипел в ответ сокамерник.

Имперец подошел к собеседнику и подал ему руку, чтобы тот смог, наконец, подняться. Кряхтя, он оторвался от соломенной подстилки и, оперевшись спиной на влажную стену, сел. Подрагивающей рукой он схватился за голову, перевязанную истлевшими тряпками с запекшейся кровью.

- Меня зовут Август, до плена я был хронистом в Синоде.

Август подвинул к очнувшемуся чашу с водой и снова заговорил:
- Позволь, я расскажу о последних событиях и о том, как ты оказался здесь. Начну издалека, мне кажется, это касается непосредственно тебя. Несколько месяцев назад случилось то, чего долгие годы ждали все жители разваливающейся империи – новый драконорожденный император занял Рубиновый Трон. В резне при Санкр Торе один из центурионов поглотил душу поверженного дракона, который бесчинствовал в регионе несколько недель. Все это произошло на глазах у третьего легиона империи, перед которым воинственный герой предъявил свои права на власть. Войска поддержали драконорожденного, и под радостные крики толпы новый император вошел в Башню Белого Золота. Бунтовщики в Скайриме, помня события 201 4Э, прониклись уважением к новому имперскому правителю, но, тем не менее, не сложили оружия, пока юстициары Талмора продолжали терроризировать их земли. Император из мудрости своей подарил независимость Скайриму, официально все имперские силы были отозваны из провинции. На деле же активисты Братьев Бури объединились с разрозненными когортами бывших легионеров и истребили всех юстициаров, которые не успели вовремя убраться из Скайрима, уничтожив при этом и Талморское посольство у Солитьюда. Скайрим номинально более не является имперской территорией, а потому Талмор не может открыто обвинить Имперский Город в нарушении конкордата.

- Хитро… - прошептал пленник, с трудом шевеля пересохшими губами.

- Новая война с Доминионом Альдмери – вопрос времени, они не дураки и наверняка поняли, что это уловка. - Август продолжал вещать и, кажется, не слышал этого короткого спича. – После коронации нового императора Талмор начал с новой силой проводить чистки на территории Сиродила, а их войска вновь стали концентрироваться вдоль границ. Помяни мое слово, в ближайшее время от Конкордата Белого Золота не останется и следа. Юстициары нашли в моих записях упоминание Талоса, и я оказался пленником на их корабле. А через несколько дней на корабле появился и ты.

Хронист синода замолк, ожидая пока собеседник переварит историческую справку и информацию о своем пленении. В голове собрата по несчастью, по-видимому, ничего не прояснилось, тогда Август продолжил.
- Все мы были пленниками на Молаваре - галеоне Альдмерского Доминиона, который славился в морских фортах Алинора яростными атаками магического огня. Молавар, переводится как «огненная пасть», так что название эльфы явно выбрали не случайно.

- Какое мне дело до восстания нордов, коронации нового императора и переводов с эльфийского? - резко перебил имперца собеседник, поздновато очнувшись от затянувшегося монолога хрониста. – Скажи лучше, как я тут оказался и где мы вообще?!

- Терпение, друг! Я все это говорю, потому что, когда эльфы внесли тебя на Молавар, при тебе было какое-то письмо с печатью Имперского Легиона и эльфы обсуждали отобранную у тебя катану Клинков.

- Ничего не помню. Так как я сюда попал? Где я? – повторил вопрос пленник.

- Я и пытаюсь тебе рассказать! Но ты все время перебиваешь, - развел руками Август и продолжил. -  Молавар подвергся нападению каперов в нейтральных водах Абесинского моря в безлунную ночь. Обычно их корабли не заходят так далеко, поэтому ночные патрули вяло бродили по палубе, не ожидая атаки. На галеон поднялось несколько десятков воинов, прозвучал сигнал тревоги, и началась кровавая борьба за корабль. С десятка шхун, на борту которых не горел ни один факел, начали подниматься другие пираты. Многие пленники решили помочь захватчикам. Часть же из нас бросилась за борт, включая и тебя. Не знаю как, но письмо с печатью снова оказалось у тебя. Мы захватили одну из опустевших шхун, и ты начал раздавать приказы. Люди тебя послушали, не смотря на странный курс. Суши можно было достичь гораздо быстрее. Значит, ты знал, куда направлял новоиспеченную команду. Через несколько дней плавания на наше судно наткнулись хаммерфелльские патрульные корабли, которые под конвоем сопроводили нас до порта в Хегате.

- А почему мы в темнице?

Где-то в коридоре раздался скрип двери. Царившую здесь тьму разрядил желтоватый свет факела. Тюремные помещения были столь объемны, а в них стояла такая тишина, что было слышно, как пылала смола на светоче. Отражаясь эхом от голых стен, в камерах стал раздаваться звук чьей-то шаркающей поступи.

- Проклятое колено, - пробасил человек на редгардском языке.

- Ты думаешь, городская стража рада пиратам в своих доках? – раздраженно зашептал Август. - Некоторые, не желая снова попадать в неволю, безрассудно бросились на стражу, их пыл охладила сталь скимитаров. Но стражники, кажется, вошли в раж и начали нападать на весь экипаж. Видимо досталось и тебе. Третий день городские дознаватели ведут расследование, многих уже освободили, а некоторых возвращают назад, гнить в темнице!

Шаркающие шаги приблизились к их камере, а свет факела озарил их скромное помещение так ярко, что на некоторое время ослепил собеседников.
- Те, кто оставайся в камерах не найти поручителей и драхм, мы не намерены выпустить всякий сброд на улиц Хегата, – прогремел голос у камеры. Общетамриэльский язык, очевидно, не был коньком их гостя.

Раздался звон связки ключей, некоторое время надсмотрщик, что-то бормоча себе под нос, перебирал их в руках. Зрение стало возвращаться к заключенным. За внушительной решеткой стоял темнокожий мужчина. Голову надсмотрщика венчал красный фес. Черная кисточка феса опускалась почти до плеч. Гладко выбритый, с бычьей шеей и огромными плечами надсмотрщик был одет в темный кафтан, поверх которого на кожаных ремнях крепились легкие стальные пластины, закрывавшие только широкую грудь. Шальвары были того же цвета, что и кафтан, и были подпоясаны кожаной портупеей. По правую руку на бедре располагалась пара ножен. В одних мирно покоился грозный скимитар, во вторых красовалась потертая рукоять кинжала. На ногах у редгарда были надеты огромного размера красные матерчатые сапоги с загнутыми носами, что вместе с фесом вступало в яркий контраст с остальным образом. Выглядел страж довольно нелепо.

Он, наконец, нашел то, что искал. Ключ с характерным щелчком повернулся в замочной скважине. Тяжелая дверь с протяжным скрипом отворилась.

- Август, тебя проводить до имперского посольства и на первом корабле же  к Сиродилу доставить на твой родину – на ломанном тамриэлике прогремел надсмотрщик.

Имперец поднялся со своего места и, облегченно вздохнув, отправился к заветному выходу из камеры. Он остановился на полпути, взглянул на своего обессилевшего сокамерника и, не сказав ни слова, вышел из камеры, стараясь не смотреть на модные сапожки своего освободителя. Надсмотрщик взмахом руки указал ему дорогу к выходу, где стояли стражники, и перевел взгляд на второго заключенного.
- Твой послание с печатью легиона был вскрыт. Мы пока не знай, что ты за птица. Завтра тебя ждать во дворце! Если тебя не казнить, загляни ко мне, есть заданий за достойная плата.


***

- Его величество… - один из придворных начал стандартную речь с пышным представлением короля Хегата, но тот жестом прервал говорившего.

- Мы не знаем, кто ты и откуда при тебе было это послание. Мы знаем, что произошло в море, знаем, что ты взял курс на Хегат на украденном судне. Благодаря этому послание попало в нужные руки. Я прощаю все твои преступления перед нашим народом, если таковые были совершены!

- Эй, ждем тебя в полночь у главных ворот! – раздался шепот за спиной бывшего заключенного.

Король продолжал говорить не прерываясь:
- Если ты и правда агент Клинков, а не мародер укравший письмо на бедствующем галеоне – знай! Предшественники и Венценосцы станут верными союзниками новому императору в борьбе с Доминионом.

- Есть дело, - шепнул один из королевских стражей и сунул герою в карман записку.

Король продолжал:
- А покаты не ушел для тебя есть ряд поручений! Для начала тебе необходимо…

Let me guess — someone stole your sweetroll...
ПрофайлОтправить личное сообщениеВернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
 
Runhent
  post 31.10.18 - 22:43   (Ответ #4)
Пользователь offline

-----


Странник
Группа: Агент
Сообщений: 13
Репутация: 1
Нарушений: (0%)
Настоящий цаэска

Я открываю глаза. Несколько секунд не могу сфокусировать зрение. Наконец мне это удается, но все, что я вижу, это потолок из темного камня. Кто-то смеется: истерично, перекатисто. Я резко вскакиваю на ноги – оказалось, до этого я лежал на холодном, сыром полу.
- Проснулся! Он проснулся! Да здравствует истинный акавири…Он пришел, чтобы вернуть былое величие Цаэсси…
Я, очевидно, в тесной тюремной камере. Несколько воинов моей армии полулежат, прислонившись к стенкам. Они выглядят жалко. На ком-то нет ботинок, доспехи со всех сняты. Я гляжу на себя: я тоже в одном исподнем.
- Сын Акавира…Потомок пожранных…Ты воротился…
По спине у меня пробегает холодок. Я кручу головой, вращаю глазами: кто говорит?
Это бормочет щуплый альтмер. Он стоит в дальнем углу. Его желтое лицо ссохлось, рубаха и брюки порванные, грязные. Но хуже всего то, как он ухмыляется, как тускло светятся его голубые глаза.
- Где мы, братья? Нас взяли в плен? – я обращаюсь к одному из воинов. Кажется, я видел его в лагере.
Этот могучий норд отползает, прижимает палец к губам и затравленно смотрит мне за спину. Я оборачиваюсь.
За толстыми металлическими прутьями, у противоположной стены, двое…змей. Они стоят на толстом, чешуйчатом хвосте, перетекающем в туловище. У существ по две лапы, и в них они держат катаны. Морда змей похожа на аргонианскую.
Один направляет на меня равнодушный взгляд выпученных глаз и шипит, выставив катану и раздвоенный язык. Я отшатываюсь и издаю испуганное «а-ах». Альтмер хохочет.
Так вот они какие, цаэски. Когда я в составе армии Уриэля Септима V отправился покорять Акавир, все мы гадали, как же выглядят его жители. Мы прибыли на многих и многих кораблях, продирались через влажные леса с огромными, диковинными растениями, вышли к серым, бесконечным горам и разбили у их подножия лагерь, но так и не встретили ни цаэсок, ни камалей, ни тан мо или ка по’тун. Больше всего, разумеется, солдатня судачила о цаэсках. Один редгард клялся, что его род берет начало от потентата Версидью-Шайе, цаэски, правившего Тамриэлем. Другой утверждал, что цаэски – это на самом деле драконы. Женщина-орк сказала нам, что цаэсок давно истребили, и вместо них здесь властвует кто-то другой. Возможно, орки. Она всюду приплетала орков.
Конечно, мне было страшно. Но я знал, что наша армия великолепно обучена, и не верил, что нам не покорится какой-то диковинный континент. Всю свою жизнь я готовился к тому мигу, когда моими руками будет вершиться история. Родители плакали, отпуская меня в этот поход, друзья проставлялись. Я пообещал привезти им лапку тан мо.
А потом на нас напали. Мы даже не видели, кто. Посреди ночи с гор полетели огненные ядра, стрелы. Раздетые солдаты метались. Кто-то кричал, что сам Уриэль уже повел часть отрядов в бой. Мой товарищ, норд Лейхман, стараясь перекрыть гул голосов, треск складывающихся палаток и грохот рушащихся заграждений, орал мне в ухо:
« Уриэля выведут! А может и нет, какое нам дело? Это гиблая земля. Магия. Древняя магия! Нужно бежать. Эти создания сражаются лучше всех нас, вместе взятых!».
И мы бежали, схватив чьи-то топоры, напялив шлемы. В какой-то момент я понял, что Лейхмана рядом нет, и я улепетываю вместе с потоком каких-то других солдат. Может, мы шли в атаку, может, отступали. Я был готов ко всему: только бы увидеть врага, получить приказ. А кругом были чумазые, растерянные лица, ржание коней, оранжевые и синие всполохи. «За Уриэля-я-я-я-я!» - прокатилось вдалеке. Мы все прибавили ходу, толкая друг друга в спины, ринулись на этот зов.
И вдруг  - такой пронзительный свист, что заложило уши. Мы замерли, задрали головы. Увеличиваясь, заслоняя истыканное мерцающими звездами небо, на нас летело черное ядро с пламенным хвостом. Я не мог пошевелиться: суеверный ужас и мерзкое, противоестественное любование смертельной красотой сковали меня. Может быть, на инстинктах в последний момент я куда-то бросился, кем-то заслонился…И вот я здесь, в одной из многих камер, с боевыми товарищами и сумасшедшим старым альтмером. А охраняют нас цаэски. Легенды оказались правдой: это змеелюди с ядовитыми вампирскими клыками, скользкой кожей, длинным хвостом. И они сожрут или выпьют нашу кровь, как в мифах. Зачем мы еще нужны этим зверям?
- Цаэски, - как бы в подтверждение всего, о чем я думал, шепнул один из пленных солдат. Он облизывал сухие губы и постоянно метал короткие взгляды на змей-охранников.
Где-то в глубине коридора, куда я не мог заглянуть, послышались шаги и прицокивающая, шипящая речь, что-то вроде «са лешос цасвина тош зашвицен’шаа». Нужно было сесть, отвернуться, но я еще не пришел в себя, и потому, как дурак, торчал посреди камеры. К прутьям подошли трое вполне человекоподобных высоких существ в блестящих доспехах. У них была золотистая кожа в мелких чешуйках, узкие зрачки. Когда один, обращаясь к другому, заговорил, я увидел клыковатые зубы. В остальном они полностью походили на людей.
Видимо, главный, в самом вычурном доспехе с золотистыми изображениями драконов, что-то сказал на своем наречии стоящим у стены змеям. Цаэски неожиданно изящно для такого толстого тела поползли к камере. Только тут я сделал несколько шагов назад, и уткнулся в старого альтмера.
- Ты ведь их племени, верно? Акавирская кровь… Акавирская, - альтмер вцепился в мою рубаху костлявыми пальцами. Я сбросил его руки и ответил ему, кто я на самом деле. Не знаю, зачем мне понадобилось что-то растолковывать этому безумцу. Возможно, мне хотелось убедиться, что я сам еще помню, кто я и откуда родом.
Змей отворил дверь камеры. Направляя на нас катаны, он и его друг вывели всех солдат. Альтмер так и остался стоять в уголке камеры и растягивать морщинистое лицо в кривой улыбке.
Никто из пленников не был закован. Само присутствие цаэсок заставляло сердце трепыхаться в грудной клетке, голову чугунеть, а в ватных руках и ногах словно покалывали маленькие иголочки.
Змеи ползли за нами, перед нами вышагивали золотистые люди. Мы поднялись по нескольким тускло освещенным факелами лестницам, и мне все хотелось обернуться, посмотреть, как их преодолевали цаэски, но я не решился. Когда наконец нас вывели наружу, свет ударил в глаза. Я заслонился руками. Так, вслепую, подгоняемый чьими-то толчками, я прибился к кучке солдат. Проморгался.
- Цес сицшес саа? - золотистый человек махнул в нашу сторону. Другой ответил:
- Шесциис насес сии цаа.
Здание нашей тюрьмы, сложенное из камня, походило на священную пирамиду. Вокруг цвиркал, шелестел, трещал и горланил тропический лес. Что-то влажно окропило мою макушку. Я сдвинулся, посмотрел наверх и увидел огромный зеленый лист, с которого уже сползала следующая капля.
- Что они говорят? Давай, черт тебя дери! Переводи! – мой сосед, коренастый бретонец, толкал в бок альтмера с плотно сжатыми губами. Тот нахмурился:
- Теперь я тебе понадобился, а? Подожди. Слушаю. Думаешь, легко выучить язык по обрывкам древних текстов?
- Ка по’тун! Они сказали ка по’тун. Ка по’тун, ка по’тун, - зудел бретонец. – Да ведь?
- Заткнитесь! Не привлекайте внимание! – шикнул другой бретонец. Разговаривающая парочка не обратила на него внимания.
Тем временем к нам подъезжала повозка. В нее была запряжена не лошадь, а цаэска. Проворно и быстро он тянул за собой телегу.
- Значит, ка по’тун, - альтмер поморщился. – Все ясно.
- Что тебе ясно? Что? – я, оттолкнув мощного орка, приблизился к нему. – Что с нами будет?
Альтмер посмотрел на меня презрительно. Будь мы в лагере, я бы набил ему рожу, но сейчас было важно узнать, куда нас везут.
- Чему вас учат, в ваших отрядах? Вы что, высаживаетесь на чужую землю, не зная ни культуры, ни истории…
- Что тебе ясно? – повторил за мной бретонец. Мы оба сверлили высшего эльфа взглядом. Окружающие тоже косились на него, втайне ожидая, что он скажет. Он повел плечом:
- Цаэски воюют с ка по’тун. И видимо, проигрывают. Гоблины и вот эти, - он качнул головой в сторону змея, тянувшего к нам двуколку, - не справляются.
- А вот это, это кто? – женщина-редгард указала на золотистых людей в доспехах. Они стояли к нам боком, о чем-то совещались. Чешуйчатое лицо  и клыки поблёскивали на солнце. Руки они держали на поясе, на эфесах более длинных и тонких, чем у змей, катан. – Это перебежчики от наших?
- Что? – альтмер снова поморщился. – Это же цаэски. Высшие цаэски. О Акатош, вы всерьез думаете, что настоящие цаэски  - вот эти хвостатые, склизкие твари? Они выполняют черновую работу. И мы будем. На войне с ка по’тун нужно больше пушечного мяса. А тут как раз мы со своим жалким завоеванием.
Виляя из стороны в стороны, приблизился змей. Цаэски в доспехах начали толкать нас вперед. Я посмотрел вдаль,  на слепяще-белое солнце над чередой зазубренных гор. Где-то за ними, через море, мирно покачивался на волнах привычного мироздания Тамриэль.
Залезая в повозку, я посмотрел в лицо командующего нами цаэски. Он мягко раздвинул губы, обнажив клыки, как будто улыбался. Внезапно в мозгу стрельнула странная, будто чужая мысль: Акавир не погубит меня, потому что я – дома.
Цаэска грубо пихнул меня. Я уселся рядом с другими пленными, и змей потащил нас в неизвестность.

Let me guess — someone stole your sweetroll...
ПрофайлОтправить личное сообщениеВернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
 
Runhent
  post 04.11.18 - 20:15   (Ответ #5)
Пользователь offline

-----


Странник
Группа: Агент
Сообщений: 13
Репутация: 1
Нарушений: (0%)
Каким будет мой первый квест в TES VI

Тьма. Обволакивающая и непроглядная. Вы закрываете глаза на несколько мгновений, в надежде, что окружающий мир изменится, что контуры предметов явятся из кромешной черноты. Всё остаётся по-прежнему. Не рассчитывая более на зрение, Вы, как слепой, пытаетесь на ощупь изучить место, в котором оказались. Над собой, на расстоянии вытянутой руки вы не находите никаких препятствий и медленно садитесь. Голова кружится, воспоминания о предыдущих событиях спутаны. Вы как будто выпивали на пиру у Сангвина, а потом ещё ушли искать свою будущую невесту. В памяти всплывает лишь долгая и нудная качка, как будто вы плыли на корабле или ехали в повозке через весь Нирн.

Воздух рассекает утробное эхо. Резкий скрежет металла о камень и крик, который невозможно расчленить на слова. Пространство вокруг наполняется неровным белым светом, источник которого стремительно приближается, словно совсем рядом расползается дыра в Мундусе. Вы видите утлую тюремную камеру, в которой нет ничего, кроме соломенного тюфяка, стола и ведра. Каменный мешок без окон и с решётчатой дверью, за которой в обе стороны тянется узкий коридор.

Глаза слепнут от света, источник которого оказался рядом со входом в вашу камеру. В замке скрипит ключ, человек или мер, над головой которого парит сгусток магического огня, кричит о каком-то сражении, о том, что все свободны труднопроизносимым именем неизвестного вам владыки.

Носитель источника света удалятся, продолжая отпирать камеры дальше по коридору и кричать о свободе и долге. Всё наполняется гомоном, недоумёнными криками, перерастающими в оголтелые радостные кличи, заключенные из соседних камер устремляются вверх по коридору, под потолком которого теперь парят редкие сгустки магического огня, слабо освещающие пространство. Вы следуете за всеми и тонете в воцарившейся давке. Совсем рядом с вами высокая эльфийка, вы едва не наступаете на ребристый хвост аргонианина, за плечо цепляется когтистая рука каджита, на которого напирает землистого цвета орк. Но толпа внезапно встречает впереди сопротивление.

Спёртый влажный воздух рассекает эхо болезненных криков и чавкающий звуков, как если бы великан рубил тушу мамонта. Эльфийка рядом с вами пронзительно визжит, орк пытается прорваться вперёд и сыплет ругательствами, от которых треснуло бы святилище Малаката, аргонианин юркнул куда-то вправо, и вы решили попытаться последовать за ним.
От основного коридора в сторону уходит столь же узкая галерея, отличие которой состоит лишь в отсутствии решётчатых дверей камер – вместо них вдоль одной стены тянутся плотно закрытые деревянные ставни, освещаемые факелами.

Ваш проводник резко останавливается, и вы едва не падаете на него, споткнувшись об очередной выступ неровного пола. Аргонианин смотрит на вас с весёлой улыбкой, обнажив ряд коротких острых зубов, и протягивает окровавленный меч. У ног ящера на полу лежит мёртвый солдат, прореха в кольчуге которого красноречиво говорит о том, где только что побывал клинок.

- Я лишь заверш-ш-шил кем-то начатое. Мы не первые, кто ус-с-стремился в эту с-сторону, - шипящая речь ящера отрезвила сознание, до этого наполненное лишь инстинктами и криками. Вы с благодарностью принимаете оружие.

Галерея поднимается вверх, завершаясь поворачивающей налево лестницей. Из боковой неосвещённой комнаты выпрыгивает стайка озлобленных злокрысов, недовольная нарастающим извне шумом. Вас нельзя назвать умелым воином, но меч вы держите с правильной стороны, а жажда солнечного света восполняет прорехи в мастерстве. Умертвив пару юрких зверьков, вы обнаруживаете, что аргонианин справился не хуже и готов двигаться дальше.

За очередными поворотом и ведущей вверх лестницей разверзся провал, на дне которого шумит подземный поток. Скупой свет факелов освещает поднятый подъёмный мост на другой стороне, одновременно перекрываюший и зёв продолжения галереи.

- Пос-с-смотри наверх. Там плас-с-стина. – Аргонианин указывает на потемневший металлический диск, выделяющийся на однотонной серой каменной кладке. – Поищи в с-содених комнатах что-нибудь полезное. Они похожи на брош-ш-шеные помещ-щения стражи.

Вы снимаете со стены факел и заходите в одно из помещений. Оно заполнено трухлявыми бочками, стойками с проржавевшими мечами, у противоположной от дверного проёма стены стоит заваленный мусором стол и несколько запертых сундуков. Комнаты уже давно не используются, но замки по-прежнему стерегут вверенные им вещи. Пошарив на столе, вам удаётся найти несколько отмычек. Аргонианин тем временем шумит в противоположной комнате, переворачивая её вверх дном. Вы опускаетесь на колени перед самым объёмным сундуком и переводите дыхание, сомневаясь в своих воровских талантах.

Несносный упрямый механизм недовольно щёлкает, сопротивляясь ржавыми штырями неуверенным и боязливым движениям отмычки. Не с первой попытки и не столько благодаря умению, сколько низкому качеству самого замка, вам удаётся открыть сундук. Внутри, в ворохе тряпок и старых предметов, лежит несколько видавших виды железных нагрудников и кожаный шлем. Не рыцарские латы, но и вам не предстоит спасать Тамриэль от драконов или даэдра. Облачившись в жалкие доспехи, вы ещё раз осматриваете комнату и находите лук с колчаном стрел на одной из полок над входом. У моста вас уже ждёт аргонианин, также нашедший утлую военную амуницию.

После череды неудачных выстрелов, вам удаётся попасть в металлическую пластину. Хорошо, что в детстве друг семьи учил немного стрелять из лука. С оглушительным скрежетом мост опускается вниз, завершив своё движение гулким стуком. Лишь непрекращающимся сражением наверху или в других помещениях можно было объяснить отсутствие внимания к вашим действиям. Вместе с ящером вы двигаетесь дальше.

Галерея становится шире и светлее. Вдоль стен тянутся запертые двери, висят стяги с незнакомым гербом. Узкие маленькие окна, расположенные под самым потолком, скупыми солнечными лучами озаряют противоположную стену. Продвижение вперёд завершается у двери, обозначающей конец галереи. По счастливой случайности, она не заперта. За ней простирается обширный, заваленный, как и найденные ранее помещения стражи, зал, потолок которого поддерживают каменные колонны. Когда-то помещение знало лучшие времена, но от его былого величия остались только покрытая копотью резьба по камню и огромный утопающий в саже камин. Двое солдат сидят на массивной скамье у огня, занятые спором.

Аргонианин пригибается и бесшумно скользит в тень грязных стен, вам остаётся только последовать за ним. Солдаты, кажется, бретонцы, обсуждают погибнет или нет их командир и найдёт ли их какой-то дружок. Трусы, бежавшие от бушующего сражения в заброшенные залы, надеются пересидеть кровавое месиво. И заботятся лишь о гневе лейтенанта, который, если выживет, повесит их на ближайшем зубце стены за невыполнение приказа.

Когда до выхода из помещения остаётся сделать лишь пару шагов, ящер оборачивается к продолжающим болтать бретонцам. Змеиные глаза дитя болот хищно щурятся, изучая двух нерадивых солдат. Всё, что вы успеваете увидеть – движение руки аргонианина. В следующий миг между лопаток одного из солдат уже торчит рукоять кинжала. Удивлённый хрип разносится по залу. Товарищ умирающего бретонца вскакивает на ноги и ошалело озирается по сторонам в поисках опасности. Ящер уже бросается к нему, и вы спешите на помощь к своему напарнику по побегу.

Оба солдата были боевыми магами, но прочитать какое-либо заклинание не успевает ни один из них. После короткой схватки, вы убиваете бретонца, перед смертью жалевшего лишь о том, что при распределении он угодил именно сюда. Аргонианин, имевший свои представления о воинской чести, пинает один из трупов и принимается обыскивать его. Пожав плечами, вы стягиваете с лежащего перед вами окровавленного тела перчатки, излучающие слабую магическую ауру. Рядом на скамье лежит книга с заклинанием пламени. Магия. У вас всегда к ней было смешанное отношение.

На выходе из залы вы сталкиваетесь с товарищем неудачливых дезертиров. Не смотря на некоторое предубеждение, вам удаётся успешно применить новое заклинание. Аргонианин лишь хмыкает и следует дальше. В следующем коридоре он залезает в малоприметный лаз, служащий для притока воздуха к нижним этажам. Следуя ползком за ящером, вы упираетесь в ржавую решётку, легко слетающую из пазов в камне. Над вами разворачивается высокое закатное небо, расчерченное рваными облаками.

Вы вдыхаете так глубоко, что от свежего воздуха кружится голова. Звуков сражения не слышно. Возможно, битва завершилась, но понять кто победил невозможно. Аргонианин нетерпеливо окликает вас, указывая на запрятанную в прибрежной растительности лодку. Затянутый дымкой противоположный берег виднеется за спокойной водной гладью. Отталкивая лодку от берега, вы оглядываетесь на крепость, которую только что покинули. Хаос массивных построек щетинится крепостными зубцами, выступая из-под тени огромной башни, которая выглядит старше, чем само время. Башня Диренни?

- Х-х-хватит с-смотреть. У нас-с ещ-щё долгий разговор, - вы залезаете в лодку за аргонианином.

Сообщение отредактировал Runhent - 04.11.18 - 20:16

Let me guess — someone stole your sweetroll...
ПрофайлОтправить личное сообщениеВернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
 
Runhent
  post 07.11.18 - 21:44   (Ответ #6)
Пользователь offline

-----


Странник
Группа: Агент
Сообщений: 13
Репутация: 1
Нарушений: (0%)
Угроза

Я очнулся на холодном сыром полу. Сверху падал бледный солнечный свет, освещая почти пустую комнату. Сомнений не было - я оказался за решеткой.
- Очнулся? Да… видок не очень. - Послышался откуда-то снаружи шипящий голос.
Пришлось подойти поближе к стальным прутьям, чтобы рассмотреть говорящего. Прямо напротив моей камеры, за второй дверью, находился еще один заключенный. С той стороны на меня взирал своими большими желтыми глазами аргонианин.
- Как я сюда попал? Что вчера случилось?
- О, так ты, мой дорогой друг, оказывается, пропустил большущий и очень важный кусок Тамриельской истории. Судя по твоему виду, ты вчера хорошенько в клубе повеселился, до того, как все произошло. - Ответил чешуйчатый насмешливым тоном.
- Так ты можешь толком объяснить, что вчера произошло? - Я решил повысить тон, давая понять собеседнику, что со мной шутки плохи.
- Не стоит орать, жалко смотреть на такое отребье. Ночью на город напали. - Донесся женский голос из камеры с лева. - Эти жалкие кошки, приспешники Талмора, они напали с моря и с северного побережья, застав нас врасплох. А кто виноват во всем этом? Вы, аргониане! Чтоб вас ваше же болото поглотило! Если бы не вы, Морровинд не оказался бы в столь ужасном положении.
- Дело давно минувших дней, темный эльф. Кроме того, я родился в этом городе, и точно не имею отношения к тому, что тогда произошло на юге.
- Может хватит, вы двое? Вы мешаете мне сосредоточиться! - На этот раз голос прозвучал справа.
- Ты же не думаешь, что сможешь справиться с тем замком? Хотя, тут и так нечем заняться. Будет смешно, если тебе удастся его открыть. - Сказал аргонианин.
- Вот именно. Мы остались живы, и не стоит отпускать шанс, подаренный нам судьбой. - Ответил возившийся с замком. 
- Да, мы живы, но не думаю, что это хороший знак. - Вмешалась данмерка. - Возможно, они посчитали, что нас лучше сесть потом?
- Столь глупая сколько же и высокомерная, каджиты не дикари, не станут они нас есть. - Возразил аргонианин.
- Ех... может сначала познакомимся перед тем как переругаться? - Предложил заключенный. - Я вот, хоть и данмер, но уроженец Сиродилла. Когда повзрослел, отправился в путешествие по Тамриелю. Я много где побывал, а теперь вот добрался до родины моих предков. Смог-таки увидеть Красную гору собственными глазами. Зовут же меня Дал Надис. А ты кем будешь, аргонианин?
Тот, прежде чем ответить, подался вглубь своей камеры и сел у стены.
- Джаббас, так меня зовут. Родился я здесь. Как и мои родители, стал местным алхимиком. Некоторые данмеры, несмотря ни на что, ценили труд моей семьи. В отличие от тебя, я редко покидал родной дом.
- А ты, барышня, кем будешь?
В ответ не прозвучало ни слова, и какое-то время было слышно лишь как эльф возится с замком.
- Так, а ты у нас кто? - Внезапно возникший перед решеткой данмер заставил меня сделать шаг назад.
- Хм?
Понадобилось несколько секунд что бы прийти в себя и ответить.
- Я, бретонец. Как и ты странствую по миру.
- Отлично. Надеюсь, ты умеешь постоять за себя, это нам пригодится. 
Он наклонился к замку и стал его взламывать.
- Тебе удалось. В Обливион мне провалиться, ты открыл эту проклятую дверь. - Оживился Джаббас когда увидел, что эльф выбрался из своей камеры.
- Да, это оказывается не столь уж и сложно. Хотя для неопытного человека это было бы не так просто.
Теперь ему понадобилось меньше минуты, чтобы отпереть мою дверь, после чего он принялся за замок от камеры аргонианина.
- Так что, подруга, ты с нами или нет?
- Это безумная затея... Хотя в любом случае лучше, чем просто ждать смерти.
- Может тогда представишься нам? - спросил Дал Надис, подходя к последней запертой двери.
- Андали. Я была ученицей Дорласа, великого мага и представителя дома Телвани в этом городе. В подвале его имений есть тайный проход, ведущий за город. Если нам удастся добраться до него, то мы спасены.
- Отлично, тогда в путь.
Дверь, ведущая из подземелья, на счастье открылась очень тихо и легко, но за ней оказались двое вооруженных охранников. Первым, кто успел среагировать, был аргонианин, в его руке сверкнуло зеленое сияние, которое парализовало сразу двух противников.
- Быстрее, прикончите их, это заклятье не работает долго.
На одного сразу же набросился эльф, а второго прикончил я.
- Полезное заклятье, не правда ли? Отлично работает против воришек, жаль я не могу использовать его часто.
- Отличная работа, но нам надо спешить. В любую минуту сюда может войти кто-то еще. Хватайте все, что может пригодиться, и идем дальше. Но доспехи брать не стоит, - остановил меня данмер, - они будут создавать слишком много шума. Бери только оружие, или ты тоже используешь магию?
В следующей комнате оказался еще один охранник, но в этот раз он был бесшумно убит ледяным шипом эльфийки. 
Во дворе было тихо. На улице была ночь, но край неба уже начинал сереть, предвещая приближающийся рассвет.
- Надо торопиться, мы должны попасть в дом прежде чем взойдет солнце. - Сказала Андали, идя впереди нашей группы.
Но прежде чем мы добрались до ворот, ведущих из казарм, показались два часовых. Одного данмерка поразила своей ледяной магией, но второй оказался более прытким, он увернулся и, громко рыча, бросился на эльфийку.
На ее счастье мы с Дал Надисом оказались возле нее раньше, чем зверолюд. Вдвоем мы быстро с ним расправились, но шум, который он поднял, уже учуяли другие. Нам дорогу преграждало еще два больших кота в то время, как из здания вышли еще трое. Один из них выделялся своей броней, да и на вид он был на головы две выше других.
Он громко сказал несколько слов на неизвестном языке, и остальные воины кинулись в атаку. Мы успели убить двух атакующих, прежде чем один из них всадил Джаббасу меч в грудь.
Главной нашей проблемой стал их предводитель, он очень умело пользовался своей двуручной секирой, а его прыти можно было лишь позавидовать. Да и подкрепление не заставило себя долго ждать. В нашу сторону полетели стрелы, и несколько из них все же попали в цель.
- Проклятые кошки, я заберу вас с собой в Обливион. - Прокричала данмерка.
В направлении подкрепления полетели десятки ледяных копий, замораживая все на своем пути. Пытаясь остановить ее, предводитель кошек кинулся к ней, но эльф предвидел это и ловким движением вогнал меч в щель между доспехами. Враг зарычал, обнажая свои длинные желтые клыки, но его топор так и не дотянулся до эльфийки. Дал Надис подошел и склонился над тяжело дышащей Андали.
- Спасибо, мы не забудем, то что ты сделала. Обещаю, что весь Тамриель будет помнить твое имя, славного мага из дома Телвани.
После того, как женщина издала последний хрип, он прикрыл ее глаза и пошагал обратно.
- Постой, разве нам не надо спешить? - Окликнул я его.
- Да надо, но какой же я дурак, упустил такую важную вещь.
Он стянул с предводителя кошек шлем и указал на голову.
- Теперь я точно уверен, это не каджиты. Нет в Ельсвеере племени кошек, которые бы так выглядели.  Да и этот герб, - он потряс шлемом, - как и метал из которого он сделан не из Тамриеля.
- Но кто они и откуда?
- Не хотелось бы в это верить, но я слышал, что на далеком материке есть похожая раса.
- Ты думаешь они решили вторгнуться в Тамриель?
- Похоже на то. Мы должны предупредить всех об этом.
Он отрезал от плаща, лежащего рядом зверолюда большой кусок и замотал в него шлем, сделав что-то наподобие сумки.
Казармы вместе с тюрьмой находились на холме, спустившись с которого мы оказались на улице, покрытой густым туманом.
- Это нам только на руку, в такой туман будет легче прятаться. До дома того мага несколько кварталов, надеюсь мы никого не встретим по дороге.
Но желание эльфа так и не сбылись, преодолев всего одну улицу на нашем пути оказался патруль из четырех врагов. Мы прятались за полуразрушенным домом. Похоже, осаждая город с моря, вторженцы использовали сильную магию, которая с легкостью разрушала целые дома вместе с их жителями.
К несчастью, патруль остановился на перекрестке и не собирался уходить в ближайшее время. Подождав несколько минут, Дал Надис указал мне в направлении стражников. В ответ я лишь покачал головой и указал ему в другом направлении. Пройдя глубже в дом, можно было выбраться на другую улицу и пройти уже там.
Как только мы добрались до нужного дома, сразу же спустились в его подвал. Оказалось, что старый маг хорошенько припрятал лазейку. Но спустя немало времени мы все же нашли рычаг, который отворил проход в полу.
- Ты случайно не знаешь какое-то заклятье света? оно бы нам пригодилось
- Нет, - ответил я.
- Что ж, придется обходиться тем, что найдем.
Отломив ножу от старого стула и использовав масло с тряпкой, мы сделали факел, и отправились в темный проход.
Уже была середина дня, когда мы выбрались из пещеры у подножья скалы. Оттуда прекрасно было видно полуразрушенный город.
- Я надеюсь ты понимаешь насколько все плохо?
- Конечно!
- Тогда я хочу поручить тебе отправиться в Блеклайт. Найди там Санара, управляющего гостиницей "Темный закат". Покажи ему этот шлем и расскажи, что здесь случилось. Он будет знать, что делать дальше. Мне же нужно сделать еще одно важное дело. Мы скоро встретимся, друг. Удачи и береги себя. Пусть девятеро укажут тебе путь.

Let me guess — someone stole your sweetroll...
ПрофайлОтправить личное сообщениеВернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
 
Runhent
  post 07.11.18 - 21:54   (Ответ #7)
Пользователь offline

-----


Странник
Группа: Агент
Сообщений: 13
Репутация: 1
Нарушений: (0%)
Пергамент с каракулями

В память NPC dialog placeholder

Шаманка велела пришельцу не мешкать: ветер дул с моря Призраков, самоубийство держать вход открытым, а она не ашхан — войти в юрту мудрой женщины может любой.
Сев у очага с тлеющими углями, как садятся охотники, пришелец принял из рук шаманки чашу тёплого травяного отвара. Он не был похож на н'ваха, но всё же сказал, что не родился данмером, прежде чем предложить эшлендерке дар вежливости:  сокровище в пустошах, два бурдюка полных воды такой чистой, что, чудилось, сладкой. Шаманка спросила, чем может помочь. Ответ её встревожил. Пришелец знал, что она видит предков в дыме, читает их пути в песке, воде и облаках; что может утешить их, сдержать их гнев, понять их сбивчивые речи. Он знал её родовое имя — Сул, — знал, что она изгнанница; сказал, что хочет спросить о видениях и пророчествах. Вы, Сулы, дети Азуры, сказал он; посылала ли она тебе видение о Правящем Короле мира? Нет, отвечала шаманка, никогда. Тогда принудь её, потребовал пришелец — и до поры ушёл.
У очага остался след: с десяток борозд, как от когтей зверя. По ним, по осадку травяного отвара, но более всего по тому, что незнакомец походил на мужчину, которого она ждала в своём сердце, шаманка поняла, что он снился ей.

***
Меры и люди сутью своей подражатели. У волка они научились охоте, у птицы пению; паук подарил им ткацкий станок и интригу. Их путь — не иметь собственного пути, но наблюдая выбирать наилучший.
Ресдайн дал нам совершенный образец совместного существования — рой квама.
Ему подобен мой Дом, что станет единственным. Увидь его великолепие.
Те, кому ниспосланы грёзы — мои скрибы. Слабейшие в рою, они пронырливы и многочисленны и способны развиться в любую из форм. Их речи — первые аккорды: от младенческих криков до назубок заученных основ.
Усвоив мою плоть, но слабые для духа, они становятся моими фуражирами и кормят собой остальных. Фуражиры безмолвны — они паузы.
Мои пепельные существа и чародеи, мои караульные, застрельщики и стражи — квамы-рабочие. У них свой удел и своё понимание долга. Свои, точно исполняемые, партии.
Воины-квама — это поэты пепла и священники, высшие спящие, а также та единственная форма, которую ты не сможешь принять — мои строптивые кузены. Они способны на импровизацию.
Скриб выходит на свет из яйца. Неявно и втайне яйцо улавливает музыку, и она может вызреть в нём. Таков любой данмер.
Начало, завершение и центр роя — матка. Она неподвижна и никогда не покидает своё королевское место. Без матки рой обречён на гибель.
Я матка квама. Музыка. Душа. Я всё: дрейк, лич, примета. Я — Первый, Ур.

***
— Увидела ты Правящего Короля мира? — спросил пришелец.
Тот же сон, подумала шаманка; коснулась век и губ.
— Запрет? Ты видела, и ты молчишь. Хорошо, я скажу сам. Он двухголов: две сущности в одной, верно?
— Ты этого хочешь.
— Я всегда это знал, — как не услышав её слов, с тёмной страстью сказал мужчина, а потом: — Мне нужно пророчество Нереварина. Нет, не то, что осталось у Уршилаку. То, из-за которого ты одна в пустошах. Из-за которого тебя отвергли.
Когда пришла Империя, оно стало неугодным — пророчество о том, что Возрождённый будет чужеземцем. Шаманка унесла его с собой в изгнание, как чадо, и однажды продиктовала беглому жрецу Трибунала, чтобы оно не умерло вместе с ней.
Лучшие еретики выходят из ортодоксов, преуспевших в толковании священных текстов и осознавших, что довод — игра разума. Тот отступник слушал шаманку так, словно пил. Этот пришелец — словно дышал.

***
Трибунов трое, но тревожит меня один — моё увечное подобие, Вивек.
Как я, он знал, что переменчивые падомаики достойны поклонения не больше, чем Кости Земли; как я, отрёкся от них; как я, пронзал Сердце холодной сталью.
Мне мнится порой, он мой брат. В конце концов, в битве у Красной горы мы оба сражались с богами и грезили лучшим миром.
Теперь он сделал две ошибки, быть может, от усталости под тяжестью своих поражений: построил город и написал книгу.
Архитектура его города призвана бросить мне вызов. Утратив в бесплодных попытках занять место, по праву моё, священную гору, он воздвиг собственную. Как будто бы у мира может быть два центра! Как будто можно упорядочить и укротить креацию, скопировав её пристанище в камне и магии.
Его книга столь же беспомощна. Слово живёт, пока дышит; пока пронзает слух и рождает ответное слово. Акт претворения мелодии в письмо позорен: бог речёт. Оттого не записан кодекс Мефалы; оттого учение Боэты о том, как следует носить кожу, передаётся голосом, а не пером. Полные грусти «Уроки», рождённые страстью и кипучим умом как откровение тому, кого мы оба, я и Вивек, ждём, захрясли в записи и стали добычей догматиков, сводящих их вдохновенные противоречия к букве — или ко лжи.
Город вместо подлинной Башни и книга вместо подлинного слова знаки того, что сам Вивек — дублёр.
Однажды я проклял тот день, когда кимерский воин привёл в столицу индорилов жену нетчимена — жену без мужа, но в тягости, носящую ребёнка, которого этот воин вырастил и сделал своим ближайшим советником. Ибо — хотя никто не говорил об этом — что ближе крови? Я проклял этот день — в другой, когда сын украл место отца.
...Он тревожит меня: за действиями вора может стоять коварный трюк. Но он не равен мне. Карикатура, вот что он, Вивек. Не стань карикатурой на него. Мне не нужна подделка — мне нужно зеркало.
Без тебя я однорук.

***
— Итак, он возродится н'вахом. Это проклятье?
— Великий хан был н'вахом.
— Но кимером, хоть забывал об этом! Что ближе крови? Вы предпочли бы Чодалу, не так ли? Женщина, он был Возрождённым?
— Нет.
— Как можно знать?
— Он не исполнил пророчество.
— Так просто? Можно ли родиться Воплощением, но оступиться на пути?
— Кто оступился, ошибся в своём предназначении. Нереварин тот, кто не оступится. Это его судьба.
— Судьба! Вот уж слово без вещи. Что она? Скажи, тяготеет она над богами, или они творят её?
— Это тайна.
— Ты подлинно дитя Азуры — бессилие под видом мудрости!.. Бывает, некто надевает чужую мантию. Возможно ли украсть судьбу? Если чужак шаг в шаг пройдёт испытания и исполнит пророчество, преследуя притом лишь собственные цели — будет ли он подлинным Воплощением?
— Пустой вопрос.
— «Да» это или «нет», женщина?
— Ты глух. Исполнивший пророчество есть Воплощение.
— Лишь Медный Бог не раскроил бы лоб об эту истину!.. Ещё одно. Возрождённый повергнет того, кого называют Врагом?
— Всё говорит об этом.
— Всё? Нет же, ничто! Ни «Проклятия», ни «Видения»; их толкования — игра. Об этом говорят одни «Уроки» фальшивого бога! Как вышло, что сказанное им на твоих устах? Как его слово стало судьбой? Вы хаяли его лжецом, а сами ели его миф, и мясо стало верой, а вера роком! Коварный трюк!.. Я загнан и я в ярости. У Короля должно быть две головы: он один и один, сияние сквозь тень. Но кто грядёт? Чужак — и он ли Возрождённый, узнаю только в смерти... Благодарю тебя. Мне ясно, что крадёт у меня Вивек.

***
Что может быть ближе крови?
Каждый кимер считал, что «мы» — это клан, а остальные — чужаки. Один воин, которому было тесно, сказал мне, что «мы» — больше: все кланы, кочевые и оседлые.
Я принял это. Я видел, в ужасе и ликовании, как он собрал пальцы в кулак; как все мы стали одним — его — кланом.
И ему всё ещё было тесно.
Двемеры — чужие из чужих! — сказал он, тоже «мы». Пришлось принять и это. Я знаю, что он сказал бы дальше: все — это «мы». Мир жал ему в плечах, Неревару, Наставнику, королю Падхоума.
Но он обманулся. Двемеры остались двемерами и предали его.
Он обманулся; я был прав: мы — это все.
Он был и остаётся моим зеркалом.
...Что ближе крови? Я помню. Ты.

***
— Ты узнан, — сказала шаманка.
— И это хорошо. — Мужчина встал. — Боги, которым ты веришь, — сказал он, — левой рукой забирают то, что дают правой. Пожалуйста, пойдём со мной.
— Не искушай меня, господин и отец лжи, — ответила она. — Твой зов ласкает, но ты Враг, а не возлюбленный. Развейся — ты мне только снишься. Я проснусь.
— Снюсь? — Переспросил он, и его лицо стало золотом. — Нет, сон был до меня. Прости, но мне нужна была шаманка, и я разбудил тебя. Хочешь снова уснуть? Ты не мудрая женщина Эшленда. Нет, мне жаль, но боги мира иллюзий создали тебя иначе. Взгляни на себя: твоя кожа покрыта чешуёй и глаза твои белые. Видишь, ты аргонианин, и ты мужчина.
Тогда у шаманки вырвался крик — но стал стихами: «В полночный час, один, лечу я, и звёзды стонут. Под эхом душ мой дремлет дух».
Она-он, неосязаемый, стоял на платформе заброшенной крепости; руины разбивали поток пепла, несомый ветром с моря Призраков.
— Говори с ним, Вместо-Диалога. Хотя тебя не проявили в мире, будь услышан.
Женщина вопила, и её мужской голос выводил мелодичное: «Придёшь ко мне сюда, моя любовь, и чувства наши заиграют; через туманный синий океан пусть голоса взывают».
— Охраняй мою дверь.

***
У бога нет лица — есть маска. Это известно диким племенам и забывается в размеренном быте цивилизаций.
Лицо бога — рога черного шалка. Лицо бога — пучок сорной травы. Бог это правая ладонь и левая, самец и самка, смерть и свет, сын и стыд.
Лицо бога — это твоё лицо. Любое из лиц. Моё.
Даже будучи снова убит, я не оставлю тебя.
Я твоё зеркало. Это больше судьбы.

Сообщение отредактировал Runhent - 08.11.18 - 21:53

Let me guess — someone stole your sweetroll...
ПрофайлОтправить личное сообщениеВернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
 
Runhent
  post 11.11.18 - 21:09   (Ответ #8)
Пользователь offline

-----


Странник
Группа: Агент
Сообщений: 13
Репутация: 1
Нарушений: (0%)
Неоперённый Бог

Своды зала содрогаются от топота множества ног незваных гостей. Это не искатели приключений и не глупые разбойники – они уже поняли, что лезть сюда не имеет смысла. Кто же оказался настолько безрассуден, что прошёл мимо внешней охраны и вступил в схватку с моими аврорианцами?
Звуки битвы стихают, а, значит, скоро и мой черёд. Кто же вы, таинственные посетители, и зачем явились ко мне? Впрочем, неважно, только одному смертному было под силу одолеть меня, и он давным-давно сгинул в пустоте… Но не я!
Блеснувший в бледных лучах камней Варла меч отзывается резвым щелчком магического разряда. А вот и противники…
Противник?! Что это значит?! Какой смертный сумел забраться так далеко?! Кто посмел зайти в священные залы Умарила?!
- Ман кана митта абасель Умариле?! – выкрикиваю я с возвышения воину, спокойно следующему к центру зала.
Он не отвечает, впрочем, этого и не нужно. Блеклый свет выхватывает из мглы вошедшего, и я не могу поверить своим глазам. Тот же ромб посреди груди, та же булава в правой руке, щит в левой… и меч, чья рукоять выглядывает из-за спины, словно знамя. Пелинал?!
Нет… Нет!!! Ты не Пелинал Вайтстрейк, ты просто не можешь им быть! Ты лишь жалкий смертный, который вырядился в доспехи моего древнего врага, чтобы напугать меня. Тебе почти удалось это сделать, насмешка Восьми удалась.
Вы прислали очередного безумца, чтобы сразиться со мной. Сперва Пелинал, чьё могущество сводило его с ума и повергало в припадки ярости, теперь ещё один. В отличие от Пелинала, у него есть только безумная самонадеянность, раз он думает, что сможет победить меня, бессмертного даэдра! Как же плохи ваши дела, боги смертных! Ради своего спасения вы послали ко мне этого карлика в древней шелухе!
Вечной властью Умарила боги смертных будут низвергнуты!
- Аз ойобала Умариле элнада ракувар!!! – яростный возглас моей мести сотрясает своды Гарлас Малатара, как ранее он сотрясал стены часовен Восьми. Под эти звуки слабые умирали, моля восемь жалких божков о спасении. Почувствуй же мою силу, смертный! – Шанта элно, тайавой балангва!
Взмахнув левой рукой, я выпускаю молнию, сверкающую, извивающуюся, прорезающую пространство между нами. Но наглец предпочитает уклониться и отойти в сторону. Ха, Пелинал бы принял разряд на себя!
Резкий выпад разящего железа, оставивший за собой искры, направляется прямо на мелкую фигурку смертного. Я раздавлю его на месте! Но он снова ускользает в сторону, даже не воспользовавшись щитом, и наносит удар булавой, пришедшийся на предплечье.
Ты не похож на Пелинала… Но и я уже другой!
Меч бьётся о щит, танцуя, словно молния в небе. Пыль тысячелетий клубами поднимается в воздух. Сапоги громыхают по белокаменному полу. Кончик лезвия взвивается и падает, снова и снова. Но внезапно смертный отступает назад и прижимает пролетевший меч к полу сапогом. Тут же в мою сторону вылетает огненный шар.
Меня отбрасывает назад, а противник снова приближается. Но прежде, чем я успеваю поднять клинок, меня достигают новые огненные заряды, жар растекается по телу. И тут из пламени вылетает он, целясь булавой в голову.
Я замахиваюсь клинком, чтобы ударить на упреждение. Искры рассыпаются по щиту, а булава пролетает мимо цели и соскальзывает по наплечнику, ломая одно из золотых крыльев. Резко выкинув в сторону руку, я бью по наглому смертному молнией, отбрасывая в сторону.
Нет, этот смертный не безумен, не так, как Пелинал… теперь понятно, почему он и его отряд сумели добраться до меня. Зря я недооценивал его раньше.
Мы снова встаём друг напротив друга. Резкий выпад слева, и я выступаю вперёд, хватая за край щита. Этот смертный хотя и стойкий, но я всё ещё больше и сильнее него. Навалившись на щит, я вырываю проклятую реликвию и отбрасываю в сторону.
Хватит танцев с клинками, хватит осторожничать! Я бросаюсь на врага вплотную, не давая возможности атаковать, но безрезультатно. Смертный отскакивает, уклоняется и изворачивается, словно червь. Наконец, незнакомец, отступая перед моим напором, упирается спиной в мраморный могильный постамент. Вот сейчас ты и расстанешься с жизнью, подражатель!
Но меч проходит по пустому месту, обращая часть древнего постамента в белое крошево. А его ненавистное лицо уже находится на уровне моего. Как этот смертный сумел так резво вспрыгнуть на остатки постамента?!
Вдруг правую руку прожигает нестерпимая боль. Оборачиваясь, я вижу огромного даэдрота, вцепившегося зубами в предплечье. Да когда же кончатся сюрпризы этого смертного?! Тебе не ввергнуть меня в эту бездну снова, Пелинал! Только благодаря Меридии я выбрался! Она вывела меня на свет, одарив благословением и верой в мою месть! Я переродился и познал, что такое бессмертие! Моя жизнь вечна!
- Ангуе анниамис на ойо! – и ты, Пелинал, меня не остановишь!
Я выкидываю вперёд свободную руку, чтобы поразить смертного сильнейшим заклинанием. Но вместо этого я вижу, как он прыгает с постамента и свободной левой рукой достаёт меч. Сверкающий росчерк, и мою руку откидывает в сторону, а пальцы разлетаются, как листья. Я вырываю захваченную руку из пасти, выпустив магический разряд, но незнакомец бросается в атаку, на этот раз с двух рук.
Удар, блок, выпад булавой попадает по корпусу справа.
Я только защищаюсь и даже не могу нанести ни одного удара в ответ!
Блок, удар, выпад, кончик меча достигает тела сквозь сочленения в доспехе.
Что происходит?! Почему?! Я – Умарил Неоперённый, король айлейдов, избранник Меридии, сын бога!!! Почему я проигрываю какому-то смертному?!
Оголовье булавы достигает груди, блок, удар, меч разрезает плоть на бедре. Я отклоняю булаву, но враг достаёт мечом до головы. В ушах стоит звон… Вдруг смертный исчезает из виду, а в следующий момент булава рыцаря сокрушает левое колено, а меч вырубает рукоять моего единственного защитника.
Мои глаза на уровне с закрытым ликом незнакомца… Даже Пелинал не одолел меня так быстро… Меридия, да кто же он такой?!
Кончик меча зависает прямо перед лицом…
Сейчас всё закончится и начнётся снова… Неважно! Ни одному смертному не под силу убить даэдра! Я буду воплощать месть снова и снова. Лезвие проходит сквозь глазницу шлема, и я покидаю этот мир.
Неважно…
Вечность смертного – миг…
Я – истинная вечность… бессмертная и неисчислимая…
Я буду жить снова…
И вернусь… когда-нибудь…
А сейчас – домой…
Где я? Вокруг ни души, только яркое солнце высвечивает очертания старых гор, а под ногами – Имперский Город! А что страннее всего – я… реален! Я стою в небе, но не чувствую поверхности, а мимо плывут облака. Это не Цветные Комнаты Меридии, это по-прежнему Нирн!
И тут из ниоткуда появляется он. Но… как?! Как чужеземец смог проследовать сюда за мной?! Это невозможно!
Вдруг противник появляется прямо передо мной, словно ураган, на меня сыплются удары меча и булавы. Если бы он хоть на секунду прекратил, то я бы смог…
Открылся!!! Я хватаю его шлем. Разряд проходит по всему телу жалкого смертного, сотрясая мышцы, артерии и нервы. Наконец-то!
- А-а-а!!! – внезапно живот пронизывает боль, достойная казематов Молага Бала.
Опустив взгляд вниз, я замечаю, что рыцарь пронзил меня святым мечом сквозь сочленение доспехов. Резко вытащив клинок, он отскакивает назад, убирает меч в ножны и поднимает левую руку.
И в этот момент из ладони врага вырывается целый рой огненных зарядов прямо на меня. Магические удары сыплются потоком. Они пробивают магическую защиту, разрушают броню и прожигают кожу. Он… монстр!
Нет… Меридия… спаси!.. Моя жизнь, моя душа… моё могущество…
- Ойо балангва… - шепчу я, чувствуя, как угасает моя жизнь. В отчаянной попытке я поднимаю руки в надежде на минутный перерыв. – Хека… Хека!
Внезапно неконтролируемые взрывы заканчиваются, а рыцарь опускает руку.
- Как это «стой»? Айлейдик просит перерыва? – вдруг высказался на даэдрическом противник. – А-та-та, а грязекраб говорил, что ты могучий. Это только для него, видимо… Ты расстроил дядюшку, приятель.
Сквозь прорези древнего шлема светятся жёлтые глаза с вертикальными зрачками, полные первозданного безумия и скуки. Так вот к кому обратились боги смертных, ища спасения. Как иронично, ваши дела и вправду плохи…
Я ошибся. С самого начала ошибся. Ты не рыцарь, ты даже не смертный. И тебе даром не далась вся поддержка жалких божков. Ты сам Бог.
- Гаммитовы яйца! – вскричал он. – Тут так же скучно, как у Намиры на дне рождении! Которого, оказывается, вообще нет…
Я ошибался, ты куда безумнее Пелинала. Выходит, смертных и вправду могут только Безумцы спасать…
- Вообще, если подумать, то именно грязекраб сказал мне сходить к Намире на день рождения. Вот вечно грязекрабы врут…
Может, пока он отвлёкся… нет. О чём я думаю?.. Ни одному существу не под силу убить Принца Обливиона.
- Ну всё, - он упёр руки в бока, - мне надоело играть, пальцы устали, хочется выпить чаю, да и Хаскилла надо пару раз вызвать. Ладно, пока-пока, Меридии привет не передавай!
Шеогорат соединяет пальцы и готовится к щелчку…
Я ошибался с самого начала. Моя власть, моя сила, моё превосходство, моя борьба, моя месть, - всё было бессм…
Щелчок.

Let me guess — someone stole your sweetroll...
ПрофайлОтправить личное сообщениеВернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
 
Runhent
  post Вчера, 21:59   (Ответ #9)
Пользователь offline

-----


Странник
Группа: Агент
Сообщений: 13
Репутация: 1
Нарушений: (0%)
ПАТИХАРД

Мерунес Дагон хандрил. Необычно тихий, он недвижно сидел на троне, подперев голову рукой, и рассеянно катал пальцем по подлокотнику череп поверженного героя. Привычные к частым вспышкам хозяйского гнева даэдра недоумевали, не зная, как вести себя в столь необычной ситуации, но на всякий случай не высовывались. Даже грешные души старались орать потише, проникшись всей серьезностью положения.
В конце концов даже Сангвин не выдержал и решил навестить притихшего Дагона.
– А я все думаю – что случилось? Земля не дрожит, музыкантов никто не заглушает… Никак – помер сосед!
Дагон наградил его тяжелым взглядом из-под бровей, а потом со вздохом выдал:
– Меня никто не любит.
– О-о-о, ясно, – Сангвин жестом опытного фокусника достал из-за спины неизменную бутыль, понятливые дреморы тут же притащили пиршественный стол.
– Я уже и так пробовал, и эдак, – признался Дагон, когда пойло, капля коего могла свалить мамонта с ног, пошло в ход. – Даже мир почти захватил. Я вообще больше всех бываю в Нирне, это ли не признак могущества?! Но никак.
– Это потому что ты скучный.
– Это я-то скучный?! – Дагон в ярости треснул кулаком по столу, развалив его пополам. Дреморы засуетились, убирая обломки.
– Ты-ты, – спокойно отозвался Сангвин, прихлебывая прямо из бутыли, которую успел спасти в последний момент. – Буйный, но скучный. И сфера влияния у тебя на редкость неудачная – чистое разрушение без всякой выгоды мало кого привлекает, смертные вообще крепко держатся за свое барахло.
– Мне поклоняются воины! Смелые, бесстрашные воины!
– Как и Малакату. И Боэтии. И Молаг Балу. Но они умею завлекать последователей, а ты – нет.
– Неправда.
– То-то от тебя половина поклонников к Боэтии перебежала, потому что у него секира больше и под набедренной повязкой незнамо что! – хохотнул Сангвин и наставительно поднял палец вверх. – Интрига – двигатель успеха!
– Тебе бы все зубоскалить.
– Я серьезно! Вот Молаг Бал заманивает обещанием власти, Малакат целый народ захапал, Боэтия турниры проводит. А ты? На тебе Бритву, сбрей всех врагов во славу мою! Это уже тыщу лет как не работает.
– Много ты в этом понимаешь!
– Да уж побольше твоего. Мои-то храмы всегда полны, в любом уголке Тамриэля. Мне даже императорский наследник поклоняется! Поклонялся. Потом сбежал, подлец. Но скоро вернется, поверь мне.
– Прям полны?
– Еще и очередь выстраивается, приходится отсеивать! Но ты не расстраивайся – я знаю, что делать. Мы тебя в два счета осовременим – смертные толпами повалят!
– А твой интерес в чем?
– Помимо того, что мне скучно? Если твой культ окончательно загнется, моим соседом станет Намира – только тараканов мне не хватало, не говоря уже о чарующих ароматах гниющей плоти. Вот, смотри, первый взнос в знак моих добрых намерений! – Сангвин помахал рукой, и на столе между ними материализовался призрак альтмера. Альтмер был самый обычный, старый, с залысинами да еще и маг к тому же. Дагон таких никогда не любил и совершенно не представлял, чем ему может пригодиться конкретно этот, ведь даже пытками развлечься вряд ли получится – сдохнет быстро.
– Зачем мне альтмер?
– Вообще-то это босмер. И если ему удалось убедить окружающих в том, что он альтмер – представь, что он сможет сделать с твоим культом!
И тут Дагон задумался. Никто не смеет указывать ему, самому Мерунесу Дагону, что он что-то делает не так, но храмы и правда пустели, а с последователями уходила и сила. Если даже какой-то вшивый бог разгула и возлияний осмелился перечить ему без опаски, то дело плохо.
Нужно хотя бы пересмотреть священное учение. На самом деле, Дагон только слышал, что у каждого уважающего себя Принца Даэдра есть рукописный труд, чрез который он вливает в умы преданных смертных непреложные истины, но самому ему писать было лень, поэтому он просто отжал у Заркса одну из книжиц, которая показалась ему достаточно солидной, да так и сбросил в Нирн. Даже название не сменил. Книжка и правда была – загляденье, и картинки красивые, не стыдно говорить, что за твоим авторством, вот только никто не понимал, что в ней написано и причем здесь вообще великий Мерунес Дагон. Следовало это исправить.

С ролью духовного наставника альтмер – Дагон никак не мог запомнить его имя, и потому звал его просто «мой смертный раб» – справился на удивление хорошо. Очень быстро накропал целых четыре книжки на основе одной зарксовской – и принялся рьяно продвигать их среди черни. Дагон полистал их из любопытства – муть страшная, причем слабо связанная с истинным положением дел, но смертным нравилось. Настолько нравилось, что последователи стали прибывать с каждым днем.
Чего Дагон точно не ожидал – так это того, что его культистам удастся убить Императора. Драконьи Огни погасли, а барьер между мирами пал – в эту удачу настолько сложно было поверить, что весь Обливион затаил дыхание.
Но только не Дагон – он привык действовать! Прошлое неудавшееся вторжение кое-чему его научило, в том числе и тому, что имперцы вцепятся в свою землю зубами и будут брыкаться до последнего в бесплодных попытках оттянуть неизбежное.
На помощь вновь пришел Сангвин. Отныне Мерунес Дагон являлся в Тамриэль не просто, чтобы разрушить мир до основания – его приход знаменовал начало эры вечного праздника. Больше не нужно ждать смерти, чтобы попасть в рай – рай сам придет в Нирн.
По всему миру начали открываться порталы, выпуская глашатаев новой веры. Низменные развлечения, которыми заведовал Сангвин, подходили для убеждения лучше всего, поэтому на каждых вратах Обливиона вешалась табличка на даэдрике: «Убийственное веселье! Смертельные трюки! Танцы до упаду!» Дремора в спешке разучивали музыкальные композиции и танцевальные па, скампов натаскивали разносить подносы с напитками, кланфиров дрессировали на групповые акробатические номера. Швейные и кузнечные цеха работали без устали, готовя для воинства новое облачение с праздничных тонах – Мерунес повелел добавить больше красного цвета, ведь имперцы любят красный. На красители для лица пошла самая лучшая кровавая трава, вскормленная отборными праведниками.
Сам Дагон тоже не остался в стороне – просто четырьмя руками в наше время уже никого не удивить. На величественном теле Дагона было много места, и целой группе искусных дремор было поручено вырезать на этой прочной, как эбонит, коже достойные Принца Даэдра узоры. Над одеждой тоже пришлось проработать. Дагон как раз примерял новую набедренную повязку – лучше, чем у Боэтии! – когда ему доложили, что какой-то городской сумасшедший врывается в порталы, избивает музыкантов и ворует диско-шары с башен, чем нарушает их тонкую настройку на смертный мир.
– Но он один?
– Один, мой господин.
– Одна смертная букашка не может помешать моим планам. Готовьте карнавальную платформу. Под Брумой мы зажжем так, что ни у кого не останется сомнений в моем величии!

Под Брумой их ждала почти вся империя – вернее, то, что от нее осталось. Высыпавший из Врат Обливиона авангард в нерешительности замер.
– Кажется, они не веселиться пришли… – вполголоса заметил один из дремор, придерживая кинжалы для жонглирования. Смертные выстроились единым фронтом, пестревшим доспехами всевозможных фракций, сжимали в руках оружие, на лицах читалась мрачная решимость.
– Каждый, кто отступит, возродится скампом – так Лорд Дагон повелел, – ответил второй, перехватывая лютню на манер дубины.
– А в кого превратятся скампы? – те как раз, не замечая подвоха, резвились, пытаясь собраться в пирамиду.
Ответ потонул в реве наступающей толпы.

В той битве полегли все артисты, карнавальная платформа была разрушена, а огромный, кровавый диско-шар был украден. Столь вопиющий вандализм нельзя было оставлять без ответа, и Дагон решил поторопиться. Его личное явление прямо посреди Имперского Города должно было положить конец сомнениям смертных.
Обновленный образ и вправду произвел фурор – горожане, почтительно прикрывая голову руками, разбегались в благоговейном ужасе. Стражники пытались приветствовать его салютом из стрел, но стрелки из них были никакие, и те то и дело чиркали по его голеням, не принося, впрочем, никакого вреда. Дагон уверенно продвигался к Храму Девяти, желая произнести речь именно в этом знаковом месте.
С негромким хлопком появился Сангвин, до забавного маленький, и по-свойски уселся у него на плече. Им наперерез в храм бросился какой-то человечишка.
– О, это же Мартин! – оживился Сангвин. – Я тебе про него рассказывал. Последний известный Септим…
Сквозь витражи брызнул ослепительный золотой свет. Купол храма раскололся на части и осыпался, выпуская на волю величественного золотого дракона, размерами не уступающего самому Дагону.
– …и донельзя скучный человек, – изменившимся голосом договорил Сангвин. – Мы плохо расстались. Честно говоря, я надеялся, что когда он поймет, что его дражайшая Девятка от него отвернулась, то приползет за помощью ко мне, но, видишь, упрямый какой! Самого Акатоша допек! Ну ты это… бывай, в общем!
И Сангвин исчез. Мерунес Дагон замер со всеми своими затейливыми узорами, новым облачением и невысказанной, насквозь фальшивой речью.
А потом золотой дракон сбил его с ног.

И конец этих слов – ПАТИХАРД

Let me guess — someone stole your sweetroll...
ПрофайлОтправить личное сообщениеВернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Тема закрытаСоздать новую тему
 

Цитата не в тему: Лицо Сильвера стало заметно набирать основную гримасу. (Silver-Tongued)
Упрощённая версия / Версия для печати Сейчас: 17.11.18 - 11:59