Помутнение Реалий

[DHead]

Брума, таверна «Радушие Джералла»

   Ага, - усмехнулась про себя Инира, увидев откровенную растерянность на лице купца, - клюнул! Распахнув пошире глаза, девушка в притворном ужасе схватилась за голову и начала тараторить:
- Прошу прощения! Клянусь вам, я не специально! Конечно же, я возмещу нанесённый вашему костюму ущерб! И... - Ини нацепила на лицо самую тёплую и нежную улыбку из своего арсенала. - И обед я вам тоже возмещу...

[Mescalito]

Матёрый купчина был отнюдь не застенчивым юнцом, пунцовевшим при каждом взгляде озорных очей милых девчушек, а потому быстро пришёл в себя и попытался взять ситуацию под контроль.
- Да! Я очень рад, что вы осознаёте свою ошибку и готовы понести за неё соответствующее наказание! В нашем случае это денежное возмещение ущерба, но – сменив привычный деловой тон добавил Аклус и улыбнулся, обнажив два ряда золотых зубов, – я не откажусь и от скромной трапезы в вашей компании.
Обед, который ему предложили возместить, в общем-то, в возмещении и не нуждался, а стоял себе преспокойно на барной стойке и ждал, пока в него в очередной раз вонзится вилка и отправит порцию картофеля в аклусов рот, но купец ухватился за подвернувшуюся возможность покушать нахаляву, да ещё и в компании симпатичной эльфиечки.
Парочка села за свободный столик и сделала заказы; хитрый купчина, который, не имеючи этого качества давно бы разорился, заказал порцию дорогущего, приготовленного по особому рецепту северян мяса и заодно бутылку вина, на замену разбитой, но в разы дороже.
Обед принесли быстро, и Аклус принялся набивать своё и без того немаленькое брюхо, да запивать мясо отменным вином. Тут он оторвался от своей тарелки и, отвратительно чавкая, обратился к Инире.
- А ты как, девица, из местных? Да и как звать-то тебя?

[DHead]

   Инира решила не лгать. Опыт подсказывал ей, что чем больше человек врёт, тем скорее он попадается. Ини не была печально известной воровкой вроде Серого Лиса, постеры "Разыскивается" с её именем и внешностью по всему Сиродиилу не висели, так что опасаться ей было нечего. Да и красть она в данном случае не собиралась - мешок с двумя тысячами золотых позволял не заморачивать себе голову и совершить честную сделку. Продолжая мило улыбаться, девушка решила поддержать беседу, аккуратно направляя её в нужное русло,  хотя видят Девятеро, глядя на манеры Аклуса, а точнее на их отсутствие, Ини испытывала почти непреодолимое желание выругаться и уйти.
- Меня зовут Инира Тесаэль, и нет, я не отсюда. Я живу в Бравиле, в Бруму приехала, чтобы навестить подругу. А вы? Не скажете, как вас зовут и чем вы занимаетесь?

[Mescalito]

Имперец поковырялся пальцем в зубах, доставая застрявший кусок мяса, глотнул вина и удовлетворённо причмокнул.
- То, что ты, Инира, не отсюда, это определённо хорошо! Сам-то я тут по делам, по доброй воле сюда ни-ни, в жисть больше не сунусь! Не люблю я эти места... Мало того климат отвратный да холод до костей пробирает, так ещё и стражники здесь совсем неотёсанные... А графинька-то здешняя их и покрывает, да и сама она совсем бестолковая... – купец покосился по сторонам, но их по большей части окружали лишь заправляющиеся мёдом северяне. – Чего уж говорить об этих вечно в дупель нордах, простых обывателях без всяких понятий о манерах, когда само начальство такое!
Когда её собеседник заговорил об отсутствии манер, Инира аж поперхнулась, и купчина, не долго думая, потянулся было сальной лапой к ней с намерением постучать по спине, но данмерка быстро откашлялась и подняла руку, мол, благодарю, но помощь уже не требуется. Имперец пожал плечами и произнёс:
- Меня же зовут Аклус Муниас. Занимаюсь всем понемножку, даю ссуды под хороший процент, но в основном, конечно, веду торговую деятельность.
Аклус налил себе ещё вина, выпил, снова налил и, наконец, догадался подлить немножко и собеседнице.
- Как раз и прибыл-то я сюда чтобы продать отменную коллекцию оружия одному барину. Короткие мечи, понимаешь ли, собирает. Получу свои денежки, и поминай меня тут как звали.

[DHead]

   Инира начинала понимать графиню Кавейн. Если Аклус ведёт себя подобным образом будучи трезвым, страшно вообразить, на что он способен после общения с бутылкой. А уж если его окружают подобные ему друзья... Упаси Девятеро. Ини постаралась как можно ненавязчивее отодвинуть от себя тарелку: после подкинутых богатой фантазией образов есть решительно расхотелось. Ещё, не дай Азура, подавишься, а сидящее напротив чудо, руководствуясь благими намерениями, начнёт тебя лапать.
   Услышав про коллекцию оружия, девушка поняла - вот он, шанс. Острожнее, Ини, ради всего святого, осторожнее, не спугни его - говорила себе воровка, - тише едешь, дальше будешь. Быстренько превратив милую улыбочку в улыбочку вежливую, эльфийка начала разведывать торговую обстановку:
- Богатый коллекционер, говорите? Прибыльная, должно быть, получится сделка... Везёт же вам!

[Mescalito]

- Хох, прибыльная, да ещё какая! – Аклус гордо выпятил грудь и, подняв бокал, выпил за собственную удачу. Содержимое бутылки уменьшалось, и то ли имперец был очень чувствителен к алкоголю, то ли он успел выпить ещё до прихода Иниры, но так или иначе, купец разоткровенничался:
- Шесть тысяч монет за четыре зубочистки – это, я тебе скажу, очень и очень неплохо! Один клинок я добыл давным-давно, ещё в Морнхолде, да всё как-то не удосуживался продать его. Местный неудачник, собирая собственную коллекцию, отвалил за него кругленькую сумму, перепутав, видимо, с каким-то артефактным орудием, но знаменитый морнхольдский музей даже не посмотрел в сторону этого ковыряльника! Вот бедолага, когда тяжёлые времена настали, и продал мне его почти за бесценок. Кинжал Дрота, как-то так, он, кажется, называется... И, как теперь выяснилось, не зря я его придержал, нашёлся ценитель... Ещё два достались мне уже в Сиродииле, но и они не имеют за собой особо красивых историй. Один айлейдский кинжал был найден авантюристами в руинах, а второй, почти такой же, был преподнесён мне одним из должников в качестве процентов. Истинная же жемчужина коллекции – вакидзаси, которым орудовал Сорморан, малоизвестный акавирский наемник конца Третьей эры... Ну, по крайней мере так говорят, и что я, что мой клиент склонны верить этим слухам.
Толстяк икнул и снова потянулся к бутылке.

[DHead]

   Хмм... Шесть тысяч за четыре зубочистки... То есть, где-то около полутора тысяч за каждую. Отлично, - подумала Инира, - просто отлично. Возможность перебить цену у меня есть. Главное, правдоподобно всё это разыграть. Наклонившись поближе к купцу, девушка шёпотом спросила:
- То есть, этот ваш коллекционер предлагает вам полторы тысячи септимов за вакидзаси самого Сорморана, я правильно понимаю?
Довольный Аклус, энергично прихлёбывая вино, закивал и для выразительности повращал вытаращенными глазами: оцени, мол, мою удачу. Стремительно вскочив, Ини изобразила крайнюю степень возмущения и чуть ли не проорала:
- Да он вас обкрадывает!

[Mescalito]

Аклус поперхнулся и закашлялся, окропив вином камзол, изрядно пострадавший за этот день, и свою собеседницу. При попытке вскочить так же резво, как Инира, имперец понял, что он для такого маневра отягощён слишком широким задом и плещущимся в желудке алкоголем, а потому тяжело опустился обратно на стул и воскликнул:
- Чтоооо?? Как это обкрадывает?? Он честнейший человек, я не стал бы приходить в Бруму ради какого-то мошенника! Ик! Да много ли ты заключала сделок, дорогуша, чтобы заявлять такое?! Мала ты ещё, да зелена, чтоб разбираться в купеческих махинациях да торговых хитросплетениях так же хорошо, как это делаю я!

[DHead]

  Удовлетворённо наблюдая за покрасневшим от негодования купцом, Ини решила, что пора наконец переходить к заключительной части торгового фарса и, гневно уперев руки в бока, прерывающимся от ярости голосом начала читать финальный монолог:
- Зато вы ни Дагона не понимаете в акавирской истории и артефактах! Вы хоть понимаете, какую ценность представляет этот вакидзаси для коллекционера? И уж поверьте, вы не имеете никакого права сомневаться в моих словах, потому что я, Дагон меня раздери, являюсь одним из этих коллекционеров! Да я, чтоб вы знали, сама не пожалела бы и двух тысяч за эту, как вы выразились, зубочистку!

[Mescalito]

Толстяк подозрительно прищурился и поскрёб подбородок. Слова девчушки о “коллекционировании акавирских древностей” всколыхнули в нём давние воспоминания о неприятном знакомстве с графиней Брумы, про увлечение которой он, будучи купцом и вообще человеком интересующимся, не мог не знать. Ох, что-то много коллекционеров на один город, ох много...
Впрочем, так необдуманно сказанные слова Иниры, которые могли быть поворотными в этом деле,  и отнюдь не в лучшую сторону, оказались немного сглажены алкоголем и расчетливостью прожженного купчины.
Он, в дальнейшем не собирающийся иметь никаких дел с любителем коротких клинков, вполне мог отдать три клинка за четыре с половиной тысячи, а с коллекционером объясниться и как-то загладить недостачу вакидзаси. Но за подобные хлопоты стоящая перед ним данмерка не отделается лишними пятьюстами монетами...
- Так значит, миледи интересуется оружием... – Аклус, собравшись с силами и настроившись на торговый лад, мигом сменил тон беседы и принялся стучать толстыми как сардельки пальцами по столу. – Боюсь, мне совершенно не резон ссориться со своим, так сказать, клиентом, с которым в будущем я планировал развернуть выгодное сотрудничество... Думаю, дальнейший разговор не имеет смысла... разве что вы не готовы отдать за этот прекрасный вакидзаси... скажем... три тысячи монет.

[DHead]

   Ини в который раз порадовалась тому, что благоразумно отставила тарелку. Больше всего на свете ей хотелось отвесить наглому купцу пару затрещин, выдать все нелестные эпитеты, пришедшие на ум за полтора часа их беседы, и гордо удалиться, повторив на бис манипуляции, с которых началось проклятое знакомство. Огромным усилием воли Инира взяла себя в руки и быстро начала искать выход из сложившейся ситуации. Самый заманчивый вариант - отказаться - отпадал сразу по вполне понятным причинам. Торговаться сейчас было опасно и, судя по выражению рожи торгаша, бессмысленно. Судя по всему, девушке оставалось только одно - согласиться. Да, на это уйдут почти все средства, вырученные от продажи стащенных из особняка даэдролога вещей, но, в конце концов, оно того стоило. Ради мечты люди отдавали достоинство и жизнь, неужели она не сможет расстаться с такой наживной мелочью как деньги? Вцепившись в столешницу, эльфийка решительно вскинула голову и, в упор глядя на Аклуса, очень спокойным голосом ответила:
- Я согласна.

[Mescalito]

Аклус довольно потёр руки, хотя радость его оказалась немного омрачена: чего это девчушка согласилась так быстро да не поторговавшись, уж не продешевил ли он? Впрочем, сделка есть сделка. Купец попросил Иниру подождать за столиком, сам же он, грузно переваливаясь, направился к лестнице, поднялся наверх и скрылся. Буквально через пять минут ступеньки вновь жалобно заскрипели под его ногами, и Аклус предстал перед Инирой с гордо поднятой головой и футляром в руках. Данмерка потянулась к заветному кинжалу, но гадкий купчина сначала возжелал посмотреть на деньги, с которыми ей и пришлось расстаться. Пока тот взвешивал на ладони мешочки с монетами, девушка распахнула футляр и удовлетворённо провела кончиками пальцев по лежащему на бархатной подкладке вакидзаси, нежно скользя от рукоятки к лезвию, украшенному причудливой акавирской гравировкой. Муниас, видимо, остался доволен и уже принялся закреплять мешочки на своём поясе, как тут раздался возглас трактирщика:
- Так! Это ещё что за барыжнические аферы в моём славном заведении!
Толстяк побагровел и вступил в горячую перепалку с хозяином таверны, в который раз за время своего пребывания в Бруме проклиная и понося её жителей, и напоминая глупому невеже-трактирщику, что он де сам Аклус Муниас, богатый, уважаемый купец и прочая и прочая. Инира же, получив, что хотела, под шумок покинула трактир, миновав обещанной жадному купцу расплаты за заказанные им яства. Ну что ж, и поделом ему.

[DHead]

   Весело улыбающаяся девушка с большим футляром могла вызвать у стражи вполне понятный интерес, поэтому Ини всячески старалась сдерживать эмоции, хотя внутри неё всё буквально пело. Потерянной тысячи было ничуть не жаль, а удачно подстроенная гадость в виде неоплаченного обеда ещё больше поднимала и без того неплохое настроение. Прижимая к груди драгоценную ношу, девушка спокойным, размеренным шагом направилась ко дворцу, стараясь выглядеть как можно естественнее. Возможно, стоило зайти в какую-нибудь таверну, снять комнату и переодеться - разыгранный спектакль не прошёл для девушки бесследно, и несколько пятен от вина на подоле её немного удручали  - однако эльфийка была наслышана о так называемом законе подлости и решила не рисковать лишний раз, а то вдруг, пока она будет наводить марафет, какой-нибудь коллега положит конец всем её надеждам.
   Мажордом неодобрительно посмотрел на взъерошенную гостью, но ничего не сказал и провёл Иниру к личным аппартаментам Нарвины Кавейн. Графиня не могла не обратить внимание на нереспектабельный вид посланницы, однако тоже промолчала, одарив девушку ироничным взглядом, за которым очень легко угадывалось нетерпение. Эльфика, не сдерживая победоносной улыбки, с поклоном протянула женщине футляр.

Сообщение отредактировал DHead - 05.01.09 - 20:24

[Morneango]

Золотая дорога

Повозка, покачиваясь и скрипя правым колесом, медленно катилась вперёд, влекомая старой кобылкой. Порой был слышен свист хлыста, опускающегося на спину животины, и бодрый возглас погонщика:
- Эгей!
В очередной раз вскрикнув, старик разбудил мирно спящего ассасина.
- Папа! Папа, смотри он очнулся! - услышал Мор писклявый голос пацанёнка.
- Цыц! - прикрикнул на него отец, - не видишь, герой отдыхает, сиди молча.
- Но папа... - хотел было что-то сказать мальчик, но отец снова прервал его:
- Тихо я сказал!
Но Мор и не собирался больше спать, да и навряд ли у него получилось бы: дорога пошла волнами, то поднимаясь, то опускаясь, и погонщику всё чаще  приходилось хлестать бедную лошадь, прикрикивая заветное словечко. Приподнявшись на локтях, данмер, морщась от боли в плече, облокотился спиной на стенку повозку, чтобы было удобнее сидеть. Он взглянул на имперца, который расположился в метре от него, и на пацанёнка, наблюдавшего за незнакомым дядей из-за плеча отца. Позади и впереди их повозки ехало ещё несколько; люди на них о чём-то бурно переговаривались, пели песни под музыку скрипача и просто спали, пытаясь скоротать время в дороге.
- Долго я спал? - голос ассасина ослаб: сказывалась усталость и рана от зубов оборотня.
- Полдня как мы в пути, мутсера.
- Хорошо, - Мор, опустив глаза, посмотрел на дары жителей города, - что это?
- Это награда героя Кватча, то есть ваша награда, - улыбнувшись, ответил ему имперец.
Морнеанго взял одну из бутылей, которые положил лекарь, и повертел её в руке. Откупорив крышку, он понюхал содержимое и поморщился: пахло зелье отвратительно.  Поскольку опыт в алхимии у ассасина имелся, он без труда распознал в зелье живительные свойства и залпом выпил всё содержимое. Это помогло унять боль в плече, и он смог сесть удобнее.
- Сколько ещё до столицы?
- День или два мутсера, смотря какая погода ждёт нас сегодня. Вам бы отдохнуть...
- Я в порядке, - прервал его Мор и посмотрел в сторону Скинграда, который вырисовывался из-за деревьев, - остановись в городе, - сказал он погонщику, но тот с сомнением покачал головой.
- Мы, конечно, вам очень признательны... Но если останавливаться тут и там, этак до столицы в срок не доберёмся... Ежели вам зелья какие понадобились, или ещё чаво, можно будет Уги заслать, – кивнул мужчина на своего сына, – он у меня смышлёный парень, всё что нужно подберёт!
Морнеанго промолчал и, рассмотрев добро, которое преподнесли в дар жители сгоревшего города, пересчитал заработанные деньги. Хмыкнув, он повесил мешочек на пояс, и эти простые телодвижения отняли у него столько сил, будто ассасин принял очередной бой. Сознания, впрочем, не пришлось лишаться вновь, и Морнеанго, устроившись поудобнее, ехал и смотрел через откинутый полог на скрывающийся за далёкими лесами багровый солнечный диск.
Через несколько минут к нему присоединился и Уги, устроившийся напротив и поглядывающий то на облака, то на Морнеанго – было похоже, что мальчик хочет завязать беседу, но стесняется. Обычно молчаливый данмер и сам уже заскучал, а потому паренёк скоро услышал вопрос:
- Тебя ведь Уги зовут, да?
Мальчик с готовностью закивал.
- Ну, Уги, и часто такие караваны ходят в столицу?

[Mescalito]

Вечер четвёртого числа Первоцвета.
Золотая дорога.
Мальчик обрадовался, что такому славному воину есть что спросить у неопытного мальчугана и, что ещё приятней, ему, мальчугану, есть что рассказать. Напустив на себя вид знатока, отчего, несмотря на слабость и боль, ухмыльнулся даже угрюмый убийца, Уги принялся объяснять.
- Вообще, караваны ходят часто, но возят в основном еду и товары на продажу. А такие как этот – только накануне больших праздников. С нами едут актёры, певцы, акробаты, и многие другие! – Паренёк говорил с таким восторгом и гордостью, словно он сам тренировал и обучал по меньшей мере половину из них. – Здорово, что в столице решили устроить пир по случаю Первого Сева!
- Да уж, – покусывая колосок, вставил извозчик. – Такого торжества, какое планируется в этом году, со времён Кризиса пока не было... Отмечали кто как, скромненько... Не до того было.
Уги обиженно посмотрел на отца за то, что тот перебил его и отвлёк внимание Морнеанго, и сам задал вопрос данмеру:
- А вы тоже едете в столицу на праздник посмотреть?

Брума, дворец.
Когда Нарвина была оповещена мажордомом о визите молодой данмерки, она хотела отчитать своего слугу, за то, что тот посмел отвлечь её от чтения, но когда оказалось, что данмерка эта – уже знакомая ей утренняя гостья, графиня сменила гнев на милость. Когда же та ещё и продемонстрировала футляр с акавирским вакидзаси, женщина совсем растаяла и приказала накрыть на стол. Там-то, за чашечкой чая, налюбовавшаяся добытым клинком коллекционерка и начала свой рассказ.
- Твой отец наносил мне визит в конце последнего года минувшей эры... Милый, производящий хорошее впечатление мужчина, хотя и достаточно дерзкий...
- Дерзкий? – улыбнулась Инира.
- О да! Он оказал мне большую услугу, добыв редкий артефакт, принадлежавший акавирскому военачальнику Мишакси, Драконий Камень Безумия! – Нарвина Кавейн не преминула блеснуть своими знаниями в области истории и поведала о вторжении акавирской армии в Первой Эре и об их разгроме армией Ремана рядом с Белым Проходом. Инире не терпелось услышать о своём отце, но она учтиво кивала и старалась всем своим видом продемонстрировать интерес к историческому экскурсу. Но скоро разговор сам собой вернулся в нужное русло:
- Когда он вернулся с камнем, я наградила его великолепным кольцом, перстнем тончайшей работы! Можно сказать, сняла с собственного пальца! Великая честь! Но этот нахал, вместо того, чтобы надеть кольцо, выказав тем самым благодарность и уважение, просто покрутил его в руках и сунул в карман!
Инира вопросительно нахмурилась, а графиня, оттопырив мизинчик, отхлебнула из своей чашки, промокнула губки салфеткой и продолжила:
- Да-да, именно так он и сделал! Конечно, поймав мой взгляд, он принялся оправдываться, якобы он дал самому себе какую-то клятву и не намерен её нарушать! Представляешь, какая нелепица – поклялся, что его палец не познает никакого кольца кроме того, что уже надето! Знак любви к какой-то женщине с Вварденфелла, которую он уж и не видел Девятеро знают сколько...
Нарвина фыркнула, но Инира не разделила её возмущения, напротив, внутри она ликовала и смеялась, – ещё бы, ведь это значит, что этот герой действительно её отец! И Старина Эндрю был прав и ничуть не впал в маразм, как предполагал Олаф! Милый Эндрю, что было бы, если бы ты не заметил такого же кольца на пальчике Иниры и не узнал в нём работы своего давнего друга!
Графиня, впрочем, не заметила загоревшегося огонька в глазах эльфийки.
- С тех пор я его не видела. Всё, что он сказал мне на прощание, так это то, что Дрожащие Острова ждут, или что-то в этом духе. Тогда я подумала, что раз он собрался в царство Шегората, он, видимо, и правда безумец, и ему там самое место. Но, честно говоря, я последние годы поминала его только добрым словом. Великий человек. Жаль, если он погиб там или сошёл с ума.
Что уж было написано на лице Иниры, не знала и сама Инира, но когда графиня посмотрела на эльфийку, она мигом принялась её успокаивать:
- Ну что ты! Он вполне мог и выжить, и сохранить рассудок! Переживший времена Обливионского Кризиса, преодолевший многие другие преграды и опасности, он настолько закалился и укрепил свой дух и волю, что просто не мог бесславно кончить свои дни на Островах! А что он там, это, уж прости меня, точно. Я пыталась вновь наладить контакт с твоим отцом, мои лучшие агенты здорово поработали, но увы, вестей никаких. Лишь один стражник из Имперского Легиона, дежуривший по долгу службы на островке в Нибенейской бухте, вспомнил, что великий Чемпион Сиродиила шагнул в портал, а уж после нога его не ступала на земли нашего мира.
Повисло молчание. Нарвина дала данмерке возможность осмыслить сказанное, но прощаться пока не собиралась – если девушка всё-таки надумает отправиться на поиски отца и дальше, отговаривать её графиня не собиралась. Но чем сможет – поможет.

[Morneango]

Золотая дорога, на пути к Скинграду.

Морнеанго со скучающим видом разглядывал бардов, акробатов и остальных, вполуха слушая, что там лопочет паренёк. Праздник его не слишком интересовал, да и по какому поводу его собирались организовывать – тоже. Он не любил праздники – слишком шумно, а шум всегда был лишним компонентом в его тонкой работе ассасина. Сейчас его больше интересовала цель его прибытия в Сиродиил – жертва, за которую он уже получил неплохой аванс и мог бы получить ещё больше. Из раздумий данмера вырвал вопрос мальчика, который неожиданно замолк и вопросительно посмотрел на него.
- Я... да, что-то вроде того, - расплывчато ответил Мор и решил спросить, вдруг он что-то знает, - вообще-то я ищу одного человека... девушку. Ледару, не знаешь такую?

Сообщение отредактировал Morneango - 10.01.09 - 14:53

[Mescalito]

Уги рассмеялся звонким, задорным смехом и покачал головой:
- Ну что вы, мистер! В Кватче-то я всех знаю, а вот в столице никогда раньше не бывал. А ведь эта девушка наверное именно там, раз вы едете с нами? – мальчик подмигнул своему собеседнику.
- Да уж, в Кватче он знает, это точно! – смачно сплюнув в сторону, снова подал голос погонщик. – За этим сорванцом глаз да глаз нужен, едва отвлёкся, а он уже таких делов натворил, что приличным детям и во сне не снится!
Отец Уги хотел было ещё что-то сказать, видимо, в подробностях поведать о шалостях своего сына, но, решив не позориться перед добрым человеком, махнул рукой и, отвернувшись, занялся уже опостылевшим рассматриванием крупа впереди идущей лошади. Уги же, вздёрнув нос, всем своим видом хвалился, мол, да, я такой! Морнеанго промолчал, но паренёк, уже настроившийся на беседу, поинтересовался:
- А кто она, эта девушка? Ну, чем она занимается?
Мальчуган приготовился слушать, как герой, избавивший Кватч от могучего чудовища, сейчас расскажет о своей подруге, прославленной волшебнице, подчиняющей своей воле магическую энергию и направляющей её на пользу простому люду. Или, может быть, она непревзойдённая охотница, которую признаёт каждая лесная тварь... Или, наверное, она окажется такой же воительницей, бьющейся плечом к плечу со своим напарником, но в этот раз почему-то волею судьбы оказавшейся в другом месте... И теперь этот данмер разыскивает её, чтобы заключить в братские объятия и больше не отпускать, и чтобы вновь отправиться в полное опасностей путешествие, по пути сражаясь с коварными гоблинами и огромными минотаврами...

[Morneango]

Морнеанго не удержался от привычной для него ухмылки, но тут же его лицо скривилось от очередного приступа боли, рана снова начинала напоминать о себе. Извозчик заметил это и поспешил сделать своему сыну замечание:
- Уги! Не видишь, герой устал от тебя и твоих глупых вопросов, оставь его в покое, пусть лучше отдохнёт...
- Нуу... - обижено протянул мальчик
- Нет-нет, всё хорошо.. - прошептал Мор, приходя в себя после резкой боли, - я отвечу, - мальчуган снова навострил уши и весь обратился в слух, - она работает в гильдии бойцов. Очищая мир от нечисти она зарабатывает себе на жизнь.
- Как вы! - не удержавшись, вставил Уги.
- Дай ему закончить! - снова прикрикнул на него отец.
Морнеанго воспользовался свободной минуткой, пока отец и сын перебрасывались красноречивыми взглядами, и решил сесть поудобнее. Впрочем ничего хорошего из этого не вышло, рана на плече не переставала ныть. За это время Уги весь извёлся и не выдержав снова спросил:
- А почему вы её ищете?
Отец снова злобно зыркнул на сына, но всё же промолчал.
- Последний раз мы виделись очень давно, а теперь я узнал, что она недавно прибыла на материк. Вот и хочу её найти, повидаться... - пожав плечами, ответил убийца. – К тому же я слышал она стала прекрасной лучницей. Может убить волка со ста метров в движении, и стрелять двумя стрелами одновременно.
От удивления мальчик открыл рот, а данмер, довольный произведённым эффектом, продолжил:
- Я владею мечом и кинжалами, но мне не помешало бы поучится и мастерству стрельбы из лука. Надеюсь, по старой дружбе Ледара научит меня паре хитрых приёмчиков.

[Mescalito]

Уги никогда не слышал, что можно стрелять двумя стрелами одновременно, но слова данмера, ставшего для него кумиром и объектом для подражания, не вызывали сомнений. Глазёнки мальчугана загорелись как бенгальский огонь, и перед ними проносились картины героических подвигов искусной лучницы и не менее искусного воина.
- Если она так хороша в бою, и недавно прибыла в столицу из далёких земель, то она обязательно должна была побывать на Арене! – Уги смотрел на Морнеанго как завороженный, но взгляд его не фокусировался на тёмном эльфе, а устремлялся куда-то вдаль, к жёлтому кругу гладиаторской арены, издавна привлекавшему бойцов со всех, даже самых отдалённых уголков Империи. – Добиться славы на Арене Имперского города – мечта каждого, кто хоть сколько-нибудь сносно умеет владеть своим мечом! И не только мечом – там приветствуется любой вид оружия, лишь бы ты умел с ним обращаться! Деньги, слава и почёт! Ах, как бы я хотел там побывать...
- Что за глупости! Я ведь уже объяснял тебе! – вновь раздалось бурчание с козлов – Не хватало мне ещё единственного сына потерять! Нет уж! Лучше будешь мне по хозяйству в городе помогать. А Арену мы другим оставим, пусть развлекаются!
Уги обиженно поджал предательски затрясшиеся губы, и, свернувшись калачиком, отвернулся, – видимо эта тема уже неоднократно поднималась шустрым мальчуганом, слышавшим в ответ лишь отказы и получающим лишь хорошую порку за подобные мысли.

[DHead]

Брума, дворец

   Когда-то давно один мудрый человек сказал Ини, что каждый из нас на своём жизненном пути сталкивается с выбором, который меняет всё. Инира только посмеялась, ей, тогда ещё маленькой девочке, поворотные моменты и влияющие на всю последующую жизнь решения казались красивой сказкой, чаще всего с хорошим концом. Вот только сейчас всплывшие в памяти слова смеха не вызывали. Вставший перед девушкой выбор был прост: либо продолжить жить, как раньше, промышляя мелким воровством и старательно изгоняя из памяти то, что могло случиться, но не случилось; либо набраться храбрости и сделать шаг вперёд. Сожаления или безумие. Поразмыслив, эльфийка пришла к выводу, что выбора у неё нет. Просто потому, что первые ведут ко второму. Тот, кто год за годом будет обвинять себя в малодушии, обречён на сумасшествие. Во втором же случае у данмерки есть шанс. Да, очень маленький, можно сказать, ничтожный, но есть. Нужно будет зайти в сады Дарелота к Арманду, - подумала Инира. - Сказать ему, что на меня больше можно не рассчитывать.
   Грустно улыбнувшись, Ини встала из-за стола и поклонилась внимательно смотрящей на неё женщине.
- Спасибо вам, графиня Кавейн. Мало кто в наши дни согласиться помочь совершенно незнакомому человеку. Вряд ли мы с вами увидимся ещё раз, так что... Спасибо вам. За всё.

[Mescalito]

- Это была услуга за услугу, и ничего больше. Ты хорошо потрудилась, а я ценю быстро и качественно проделанную работу, – графиня  пристально смотрела на Иниру, в глазах которой недвусмысленно сверкала решительность. – Полагаю, мне не надо спрашивать, какое решение ты приняла.
Данмерка коротко кивнула, и Нарвина со вздохом поднялась с кресла и вышла из комнаты, поманив девушку за собой. Перехватив в холле первого попавшегося слугу, женщина отдала ему распоряжения и попрощалась со своей помощницей.
- Прощай, Инира. Возможно, мы действительно больше не увидимся. Позволь напоследок вдобавок к рассказу о твоём отце немного помочь тебе и в более материальном плане. Стирианус – графиня кивнула в сторону ожидающего слуги – проведёт тебя в помещения арсенала и подберёт подходящую тебе по размеру лёгкую броню. А Утберт, конюший, предоставит лошадь. Дороги сейчас небезопасны, а ведь тебе наверное и в столицу на праздник успеть хочется? – Нарвина Кавейн улыбнулась, благословила опешившую от такой щедрости Иниру и отправилась в свои покои. Стирианус же попросил гостью следовать за ним, в подвал, обустроенный под склад оружия. Там данмерка сменила свои износившиеся одежды (судя по виду, всё же пострадавшие от непредвиденной встречи с волками, но по крайней мере защитившие свою владелицу) на прочную и упругую кожаную кирасу и такие же поножи и сапоги. Скользнув взглядом по диковинному янтарному кинжалу Иниры, Стирианус решил, что оружие в замене не нуждается, и проводил девушку к выходу из замка, напомнив наутро заглянуть к конюшему за ещё одним своим подарком.

[Morneango]

Молча выслушав высказанные вслух мысли Уги, убийца погрузился в собственные.
“А действительно, Арена не такой уж плохой вариант для опытной лучницы, прибывшей на материк и нуждающейся в каком-никаком заработке. Если она действительно там всё будет намного проще... Мне просто нужно будет сразится с ней один на один. Никто ничего не заподозрит...” – Морнеанго посмотрел на паренька, который, насупившись, сидел спиной к отцу, что-то тихо бормоча. – “Может избавить его от отца? Один взмах кинжала, и мальчишка будет свободен. Сам выберет свою судьбу, осуществит мечту и станет гладиатором... или ещё одним сиротой-попрошайкой, это уж как карта ляжет.”.
Морнеанго поправил повязку на плече, которая начала сползать, и устремил взгляд на горизонт, где последние лучики заходящего солнца освещали эту грешную землю своим светом.

[Snerrir]

Предместья Скинграда. Ночь с четвертого на пятое число месяца Первоцвета.

Воцарившаяся над предместьями Скинграда ночь безжалостно изгнала из своих владений все краски, превратив окружающий мир в переплетение черного и белого. Зависшая высоко в небе Секунда безмолвно наблюдала за троицей хаджитов, бредущих по окаймлявшим город с севера лугам… В случае Снорри, впрочем, уместнее было бы применить эпитет “уныло тащившийся”. Во всяком случае, никакого удовольствия от ночной прогулки кошак не получал – за время сна отбитая из-за недавней бешеной скачки поясница окончательно одеревенела и теперь самым неприятным образом напоминала о себе после каждого неудачного шага. Пожалуй, только нежелание выглядеть в глазах южан рохлей и неженкой удерживало его от жалоб на судьбу и громогласных проклятий в адрес Дэйдра, наверняка породивших это страшное существо – лошадь, именно для того, чтобы вдосталь поиздеваться над несчастными путниками.

Аккурат к трем часам ночи утомительное путешествие подошло к концу. Укромная лощинка близ старой шахты, выбранная  местом встречи, была пуста – видно, хаджиты успели сюда первыми. С’Неррир поставил все так же замотанный в серую ткань ящичек прямо по центру, отошел немного назад и устало привалился спиной к стволу росшего там дерева. Ему, как самому новенькому и, на вид, самому выносливому в отряде пришлось тащить оказавшийся неожиданно увесистым сундучок всю дорогу, так что теперь зверолюд был почти счастлив избавиться от нежданной ноши. Почти – потому что в ящичке, судя по весу, была весьма и весьма неплохая сумма. При мысли о том, что такая прорва деньжищ, пусть даже и чужих, будет отдана какому-то мерзкому длинноухому коротышке, у Снорри просто сердце кровью обливалось. По его мнению, можно было бы найти этому золоту куда более достойное применение… ну, например, выбросить его в озеро – так можно будет хотя бы полюбоваться кругами на воде, всяко лучше, чем обогащать этих… эльфов.

От сих высоких материй зверолюда отвлекло появление, по-видимому, того самого босмера-фальшивомонетчика. У хаджитов понятие темноты изрядно отличается от общепринятого у людей и эльфов, но, все же, Снорри легко смог выделить огонек масляной лампы из окружающего пейзажа. Когда же лесной эльф подошел совсем близко, то света вполне хватило на то, чтобы его физиономию можно было рассмотреть и дневным зрением, в цвете, так сказать. Что ж… похоже, это и впрямь был тот самый кривоносый мер, кого они ждали.
Снорри выпрямился, поправил съехавшую перевязь с клинком и настороженно уставился на эльфа, искренне надеясь, что сомнительную честь зачинать разговор с ушастым возьмут на себя другие Ренриджи.

Сообщение отредактировал Snerrir - 12.01.09 - 22:04

[Mescalito]

Босмер направился к центру поляны, куда, по привычке осторожно шагая, направились и Ма’Жар с М’Ойшей. Длинноухий, остановившись возле завёрнутого в тряпки сундучка, легонько пнул его носком ботинка и нагнулся, чтобы размотать ткань и проверить содержимое, но Ма’Жар положил лапу ему на плечо и тихо, но твёрдо проурчал:
- Не так быстро, прриятель. Сначала покажи бумаги.
Эльф с ворчанием распрямился и запустил пухлую ладошку в складки одежды, откуда выудил свёрнутый трубочкой заветный документ, с помощью которого хаджиты планировали беспрепятственно попасть в столицу. Протянув подделку сутай-рахту, босмер дорвался таки до ларца, до самой крышки напичканного золотом и драгоценными камнями. Пока хаджит внимательно изучал бумаги и довольно урчал, коротышка, стоя на коленях, с алчным блеском в глазах перебирал свои сокровища, пропуская монеты, сверкающие в холодном свете луны, между пальцев и едва не урча от удовольствия подобно стоящему напротив мохнатому террористу. Наконец бумаги были убраны за пазуху, ларчик засунут подмышку, и стороны собрались расходиться, как вдруг...
- Всем оставаться на своих местах! Именем закона, вы арестованы!
Снорри, уставший после утомительной езды на лошади и сидевший под деревом у края поляны и совсем потерявший бдительность, вскочил как ужаленный. Из густых кустов, окаймлявших площадку перед шахтой, с шашками наголо выскочили бойцы имперского легиона. “Два, три, пять, семь...” – бегая взглядом от одного легионера к другому, С’Неррир лихорадочно считал, с каким количеством врагов им, троим хаджитам, придётся иметь дело. Двое его братьев решили не слишком утруждать себя математическими вычислениями, а просто со свистом вытащили из ножен свои клинки и приготовились к бою. Длинноухий фальшивомонетчик, напротив, взвизгнул и попытался скрыться в соседних кустах, но там попал прямо в лапы притаившемуся в засаде легионеру.
Однако было бы глупо полагать, что босмер явится один – встревоженные начавшейся вознёй и криками, по тропинке к поляне уже спешили двое его подельников. Увидев это, а также встретившись взглядами с решительно настроенными хаджитами, один из блюстителей порядка понял, что живыми бандиты не дадутся. Он дал отмашку, и в воздухе раздался свист выпущенной стрелы, угодившей прямо в грудную клетку М’Ойши. Хаджит захрипел и, схватившись лапами за древко стрелы, рухнул замертво. Ма’Жар издал жуткий, леденящий душу рёв, но смерть его брата была немедленно отмщена: из зарослей напротив, растущих на небольшом холмике, стремительно выскочила другая стрела, направленная как раз туда, где, предположительно, спрятался лучник легиона. И, судя по вскрику из гущи листвы, она достигла своей цели.
“Криминал скам!!” – прохрипел лучник (судя по говору, иностранец) и отошёл в мир иной; с холма же с победным кличем почти скатились двое хаджитов, встретивших давеча своих собратьев, и ринулись в бой. Вдобавок к уже проявившему себя подкреплению, с дерева, у которого только что отдыхал Снорри, мягко спрыгнул никем не замеченный альфик, отбежавший чуть в сторону и начавший хладнокровно бормотать вербальные компоненты заклинания. Битва обещала быть жаркой.

[Snerrir]

Появление неприятельского патруля мигом пробудило порядком заскучавшего Снорри, взорвав царившую в голове приятную сонную тишину целым ворохом изощренных ругательств. Увы, но значительную часть этих мысленных изысков кошак мог с полным правом адресовать себе нелюбимому.
“Что? Имперцы? Какого… КАКОГО ДАГОНА Я НЕ ДОГАДАЛСЯ ПРОВЕРИТЬ  ОКРЕСТНОСТИ?!!”
Впрочем, предаваться бесполезным сожалениям было откровенно некогда – на несчастного, не выспавшегося, а теперь еще и подвергавшегося смертельной опасности кошака с угрожающими воплями несся здоровенный детина, прямо таки горевший желанием избавить прекрасную землю Сирода от очередного презренного бандита. С’Неррир едва ли не в последний момент успел отскочить в сторону от карающей длани правосудия, выхватил из наспинных ножен странноватый изогнутый клинок, чем-то похожий одновременно на мечи и нордлингов и хаджитов, и блокировал еще один размашистый, молодецкий удар с плеча. Тяжелый палаш стандартного легионного образца с лязгом столкнулся с лезвием ятагана, яростно огрызнулся на него искрами и, разочарованно взвыв, ушел вверх, лишь для того, чтобы вновь обрушиться вниз. И так снова и снова.
Легионер рубил как заведенный, безуспешно пытаясь достать палашом долговязого, клыкастого, до отвращения верткого хаджита, и продолжалось этого вплоть до того момента пока последний внезапно не исчез. Только-только вошедший во вкус имперец машинально  рубанул еще раз, не сумев побороть инерцию неудачного удара подался вперед… а в следующее мгновение отшагнувший вбок зверолюд перехватил обеими лапами рукоять клинка и с яростным рычанием обрушил его на спину противника. Доспехи легионера не спасли.

Хоть сколько-нибудь нормально порадоваться победе не удалось –  место павшего противника заступил его собрат по оружию – жилистый, тощий, что твоя жердь, воин с  слегка тронутым морщинами лицом, вооруженный длинной и тяжелой клейморой бретонского стиля. Воодушевленный первой, относительно легкой и безболезненной победой С‘Неррир атаковал стандартной, нежно любимой нордскими варварами “мельницей”, рассчитывая ошеломить противника… и тут же пожалел об этом. К ужасу полукровки легионер не только играючи отразил первую, самую эффектную и затратную по силе серию ударов но и перешел в наступление. Спустя буквально несколько ударов сердца зверолюд уже перешел в глубокую оборону, лишь изредка позволяя себе огрызаться короткими, почти бесполезными выпадами.
Попытка же подловить сиродильца на той же простой ловушке, что сгубила его неопытного сослуживца и вовсе окончилась катастрофой. Каким-то шестым чувством ветеран верно угадал момент и, вместо того, чтобы нанести удар в пустоту, развернулся и обрушил всю тяжесть клейморы но только чудом вовремя подставленный блок. Ограничиваться же этим он не собирался – навалившись всем весом на двуручник имперец принялся целенаправленно дожимать противника, бессовестно пользуясь преимуществом в длине и весе клинка.

Несколько невыносимо долгих мгновений Снорри всеми силами пытался отсрочить неминуемое, с пронзительной ясностью осознавая как слабеют его и без того подорванные сахаром и рудниками силы и едва ли не по миллиметрам ощущая как поддается назад его собственный “полуторолапник” под весом тяжеленного меча соперника. А затем реальность как-то поплыла, в душе зашевелилось древнее, кровожадное, так и не побежденное цивилизацией животное. Снорри оскалился с бешеной, нечеловеческой злобой уставился в глаза ненавистному ворогу. Неизвестно, что  же увидел счастливо переживший множество схваток ветеран в зеленых, обычно чересчур человечьих глазах террориста-неудачника, но он на мгновение дрогнул. Всего лишь на мгновение… Недостижимо хороший результат для многих бойцов, кому не посчастливилось взглянуть в глаза хаджиту, в те редкие моменты, когда ему по настоящему сносит башню… Великолепный результат… Но все же недостаточный.
Воспользовавшись секундной заминкой мечника, Снорри толкнул его клинок вперед и вверх, так, что его собственный ятаган оказался при этом понят в позиции для замаха, а затем резко, с оттягом, рванул полуторку вниз и на себя. Тяжелое, широко лезвие прошло как раз между нашейной пластиной и странным гребнем на наплечнике, развалив  легионера до ключицы. Снорри немного полюбовался на то, как из взора врага уходит жизнь, уперся ногой в нагрудник осевшего наземь человека и выдернул окрасившуюся алым сталь из тела жертвы.

Битва продолжалась. 

Сообщение отредактировал Snerrir - 13.01.09 - 23:40

[Mescalito]

Пока С’Неррир с успехом демонстрировал патрульным умение владеть клановым ятаганом и уже лишил двух гвардейцев каких-либо сомнений в своём мастерстве, вокруг разворачивались не менее захватывающие дух события.
Сообщники лопоухого босмера, как оказалось, были не слишком опытными бойцами – они вдвоём с трудом отбивались от рослого стражника, больше путаясь друг у друга под ногами, чем помогая. Тем не менее, спустя несколько минут, сопровождаемых лязгом встречающихся клинков, ещё одно закованное в латы тело с грохотом упало наземь. Ликовать израненным и вымотанным бандитам долго не пришлось: один вдруг с удивлением обнаружил торчащее у него из живота лезвие имперского клинка, принадлежавшего подскочившему сзади офицеру, а второй был ловко снят ещё одним, пока никем не обнаруженным лучником.
Теперь хаджитам не приходилось рассчитывать на какую-никакую поддержку бандитов, стоящих в эту ночь по одну сторону баррикад с Ренриджа Крин.
Ма’Жар остервенело орудовал своим мечом, но и его уже покидали накопленные за время сна силы; на Снорри слишком рассчитывать также не приходилось: два доставшихся ему противника, сменившие друг друга почти мгновенно, выжали из него все остававшиеся соки. Лишь двое мохнатых сородичей, пришедших на подмогу, продолжали без устали отражать выпады стражников.
Пока большие братья размахивали мечами и саблями, альфик произнёс заклинание и направил волну энергии на двух, стоявших почти вплотную легионеров. Ма’Жар, оборонявшийся неподалёку, зажмурился и пригнулся, заслоняя морду лапой в ожидании взрыва или чего-то подобного, однако разрушительной мощи заклятья он не услышал и не ощутил. Кот решил, что чары не удались, однако маленький маг знал своё дело: доспехи неприятелей начали покрываться ржавчиной и стремительно приходить в негодность посредством коррозии.
Хаджиты издали победный клич и, воспрянув духом, бросились на врагов. Пожилой, закалённый в битвах хвостатый вояка молниеносным движением зачерпнул ладонью горсть песка, швырнул его в лицо вскрикнувшему имперцу и ринулся вперёд, выставив перед собой саблю. Маневр товарища стал подсказкой для альфика – не давая себе расслабляться, малыш начал нашёптывать заклинание слепоты...

[novoxodonossar]

Столица Империи. Раннее утро пятого дня месяца Первоцвета.

   В совершенно мрачном настроении старый экс-архимагистр Марвани (Ночь была долгая и беспокойная. Снилось старому пройдохе, что влекущий его артефакт вот вот попадет в его загребущие руки, но постоянные помехи и чьи-то злые козни не давали осуществиться желаемому) направил свои стопы к ближайшему храму, намереваясь разведать у жрецов где находится статуя божества.
- Милейший, полагаю вы осведомлены о местонахождении ближайщей статуи древнего божества Клавикуса Вайла? - спросил старик у благообразного и упитанного жреца имперского Храма.
- Мир вам. - степенно ответил служитель культа и снисходительно поведал, - Статуя Клавикуса Вайла находится на юго-западе от Имперского города, чуть южнее перекрёстка Зелёной, Красной кольцевой и Золотой дорог. Это недалеко.
- Благодарствую, любезный. - раскланялся Нар и шикнув на раба направил свои стопы к южным вратам из столицы.
   Шествуя по улицам города старик предавался жестоким мыслям: "Ах, как было бы здорово, чтобы прекрасные особняки этих выскочек-имперцев лежали в руинах, чтобы повсюду тут чадили пожарища и валялись обглоданные скелеты... Но, увы пока нет такой силы, что смогла бы низвергнуть империю в хаос и разрушение" - горько заключил свои мстительные мысли старикашка. Двигаясь по уложенному брусчаткой имперскому тракту через час Нар и его раб достигли перекрёстка дорог и взяли курс на видневшуюся недалеко от дороги статую Вайла.
У постамента статуи, густо облепленного огарками свечей было невидно никаких подношений и это насторожило опытного в общении с даэдра волшебника. Поклонников Клавикуса было немного, у самого занюханного из них старик узнал, что главу местных поклонников зовут Ма’Раска и он кхаджит и что беседовать надо именно с  ним. Из милой беседы с кошаком старик узнал что нужно поднести пятьсот золотых монет и немедленно расстроился.
- Пятьсот! Ах! Ничего себе запросики
Впрочем, надо было дело то продолжать и старый скряга отсчитал поклоннику требуемую сумму. Потом он с напыщенно гордым видом подошел к статуе и прикоснувшись к подножию ладонью, воззвал:
- Великий Клавикус, прошу тебя поведай, где сейчас находится фляга Сайруса из Лиги?

Сообщение отредактировал novoxodonossar - 14.01.09 - 13:44

[Mescalito]

Возле статуи Клавикуса Вайла.
Какое-то время ничего не происходило, и Нар подумал уж, что наверное ошибся и отсыпал Вайлу не пять сотен монет, а, скажем, четыреста девяносто девять, и собрался пересчитать золотишко, как в его голове загудел разгневанный голос:
- Да как ты смеешь отрывать меня от моих дел, смертный! Да ещё сразу же требовать что-то! Ты слишком дерзок и самоуверен, старик!
От ужасной боли данмер схватился за голову, словно сдавленную тисками, согнулся в три погибели и даже припал на одно колено.
- Я могу раздавить тебя как жука! – гремел Клавикус. – Но... Пожалуй, твоя наглость сослужит мне службу.
Боль отошла, Нар встал и, покачиваясь, принялся растирать виски. Голос Вайла, сочащийся лукавством, продолжал звучать в его голове, но уже без болезненного сопровождения.
- В Имперском городе живёт служитель культа Девяти, его зовут Отин Треван. Этот человечек ведёт двойную жизнь: прикрываясь маской священника, на самом деле он поклоняется мне, и до сих пор неплохо выполнял свою работу. Вы уже в какой-то мере знакомы, – Нар задумался, когда это он успел познакомиться с имперским попом, и голос язвительно пояснил, – Это у него ты узнавал этим утром, как добраться до моего алтаря. Удивительно, как это приверженец культа Девяти с повседневной миной растолковал тебе дорогу к статуе даэдрического принца, не так ли? Впрочем, это не имеет значения. Отправляйся к нему и напомни о том, что за ним должок... Который уже давно пора вернуть. Ступай. И, может быть, я и вознагражу тебя. Если останусь доволен твоей работой, конечно же. – Клавикус Вайл захихикал и оставил разум отставного архимагистра.

[Snerrir]

"Битва при Проклятой Шахте". Ночь.

События развивались стремительно и непредсказуемо. Казалось бы, только что имперцы уверенно теснили мохнатую братию... Но после странной, будто бы пришедшей ниоткуда волны энергии, доспехи двух тяжеловооруженных пехотинцев, совсем было уже забивших отважного, но, увы, неопытного, Ма’Жара, стали стремительно осыпаться шелухой ржавчины, ошметками ремней да гнилой трухой дерева. Оставшись без брони и щитов, вооруженные лишь короткими клинками легионеры быстро пали жертвой ударов осмелевшего сутай-рахта и пришедшего ему на помощь “ветерана”.

На пару недолгих мгновений в схватке воцарилось шаткое равновесие, будто бы сама неистовая Кин, Мать Воинов, застыла в нерешительности, не решаясь даровать победу одной из сторон. А затем богиня сделала свой выбор.

Краем глаза С’Неррир успел отметить как второй “ветеран” – здоровенный, пятнистый, похожий на прямоходящего ягуара хаджит отточенным движением выбросил вперед левую лапу. Его противник взвыл, схватился за лицо и был тут же безжалостно зарублен. Вполне себе обычная военная хитрость… Снорри и сам пару раз пользовался этим грязным, но весьма эффективным приемом. Но вот что странно, почти сразу же вслед за этим и остальные имперцы принялись с нецензурными воплями тереть глаза, наносить беспорядочные удары мимо цели и, вообще, вести себя полностью неадекватно. Прежде чем откровенно не разбиравшийся в магии кошак сумел опознать заклинание слепоты, почти все противники были мертвы.

Последним, по иронии судьбы, оказался тот самый десятник, что первым дал отмашку,  начавшую эту бойню. Надо отдать ему должное, неведомым образом избежавший ослепления офицер дрался отчаянно, решив подороже продать свою жизнь. Хаджиты уже намеревались было по-простому окружить выжившего и изрубить его в кровавый фарш, но были остановлены властным рычанием того самого террориста-ягуара.
Катай  неожиданно легко и грациозно для своих габаритов перетек к имперцу, играючи отпарировал несколько рубящих ударов, а затем заблокировал палаш противника саблей и резким движением ударил указательным и средним пальцами левой руки ему под подбородок, так, как будто хотел выдать сиродильцу саичку за испуг. Вот только саичка эта была нанесена с размаху и с полностью выпущенными когтями. Десятник поперхнулся кровью, неверяще схватился за горло и плашмя рухнул на землю.

Над полем боя зависла мрачная тишина. Затем все, за исключением Ма’Жара, молча застывшего над телом павшего брата, принялись спешно  маскировать место сражения, растаскивая трупы поверженных ворогов по кустам и забрасывая их сверху ветками. Конечно, сколько-нибудь надежно спрятать улики в условиях тотальной нехватки времени было невозможно, но так их хотя бы не будет видно с соседнего холма, когда рассветет.
Снорри, несмотря на усталость и спешку, к тому же решил выделить пять минут на разведку и по-быстрому обежал окрестности. Никаких свидетелей бойни обнаружить не удалось, хотя кое-что интересное все же отыскалось – в глубине зарослей, там, где вроде бы пытался скрыться длинноухий босмер, кошак наткнулся на тело легионера. Горло несчастного превратилось в сплошную рваную рану, а в широко распахнутых глазах навечно угнездился ужас. Почему-то именно это зрелище произвело на зверолюда большее эмоциональное воздействие, чем вся предшествующая битва. Коротко выругавшись, полукровка дрожащей лапой сотворил знак защиты от злых духов, сплюнул и побежал догонять остальную братию. Перед глазами стоял образ сошедшего c ума Маэрра, что запинаясь и подвывая от ужаса повторял лишь одно – “Дикая Охота!”.
“Дери вас всех Дагон… Что эти коротышки в Обливион провалились… Все они такие, вначале милые и непосредственные эльфы, а затем… Боги, и после такого они еще называют нас зверолюдьми…”.
Впрочем, когда Снорри уже садился в седло найденной неподалеку легионной лошади, способность трезво размышлять к нему уже кое-как вернулась. Вспомнилось, что сундука с золотом так и не нашли, а, поскольку, духи Охоты вряд ли нуждались в деньгах, то и босмер наверное до сих пор оставался “в форме”.  Да и для самого ритуала, вроде, требуется малость побольше эльфов и времени… В общем, вскоре хаджит уже вполне оправился от пережитого потрясения и молча злился на себя нелюбимого за трусость.
“Лечиться тебе пора, мохнатый. Лечиться. А не то со своей мерофобией скоро слетишь с катушек похлеще Маэрра”.

М’Ойшу похоронили в небольшой тихой рощице на полпути между шахтой и виноградниками. Всю печальную церемонию Ма’Жар простоял, не вымолвив не слова. Принявший командование над отрядом катай оказался достаточно мудр, чтобы не заводить торжественных речей про мученичество и священный долг перед Эльсвейром. Возможно, он сделает это позже, когда горечь от потери  близкого человека и рухнувшего детства слегка поутихнет. Впрочем, может в этом и вовсе не будет нужды… Снорри видел, что на смену безвозвратно исчезнувшим молодецкому куражу и удали во взоре сутай-рахта проступает холодная ненависть. Того сорта, что идеально подходит для мести.

Когда уменьшившийся и мрачный отряд вернулся в скрытую среди виноградников хижину уже рассвело.

[novoxodonossar]

Перекресток имперских дорог. Возле статуи Клавикуса Вайла.

Марвани ещё долго стоял и потирал руками гудящую от мощи древней даэдры лысину. Потом он даже потряс головой прогоняя остатки адского наваждения.
- Мда, от древних всегда одна боль и напряги - так и знал. Как он мне сказал, тьфу не сказал, а внушил - Отин Треван, тот мордатый и благодушный поп, с которым я беседовал. Ага, так и запишем - должок стало быть требует Вайл. Вперед жаба, мы теперь на службе у самого... Впрочем,  это я  у него на службе, а ты у меня в рабстве! Так вот  - хватай мешок и пошевеливайся, увалень зеленый! - сорвался на несчастного раба старый экс-архимагистр и даже пребольно ткнул его своим сухоньким кулачком в бок под ребра. Их ждал обратный путь в столицу и Храм Девяти.